Лена хватает меня за руку.

— Хочешь поговорить? — спрашивает она.

— Не о чем говорить, — печально отвечаю я.

— Но ты же нравишься ему, — умоляюще произносит она.

Я отрицательно качаю головой и бегу в свою комнату. Я ни с кем не хочу разговаривать о Джеке. Меня переполняют такие сильные чувства к нему, что я не могу с ними справится. Если честно, я поражена сама собой. Для меня все это слишком неожиданно и очень быстро.

Ночью я иду в туалет, проходя мимо спальни Гая и Лены, я слышу их тихий разговор. А потом Лены начинает плакать, и я понимаю, что они говорят обо мне. Единственная вещь в мире, которая вызывает слезы на глазах Лены — это я и мое состояние. Моя грудь заполняется чувством вины. Мне следовало с ней поговорить. Я поговорю с ней сейчас, поэтому поднимаю руку, готовая постучать в их дверь, но слышу, как Гай тихо пытается успокоить сестру, и я опускаю руку.

С ней все будет хорошо. Все будет хорошо.

Гай ради нее сделает все. Он всегда так делает.

Но я вдруг осознаю одну мысль. Я приношу душевную боль и слишком много беспокойства людям, которых больше всего люблю. Если уж на чистоту, у меня не может быть с Джеком отношений. Я должна смотреть правде в глаза и найти другой путь жить. Завтра я скажу Лене, что Джек меня не интересует.

В следующий раз, когда я встречусь с Джеком, я извинюсь за то, что произвела на него неправильное впечатление, но дам понять, что я недоступна. Единственные отношения с ним, которые у нас могут быть, дружба. Он не будет настолько уж сильно по мне тосковать. Вокруг него куча других женщин, желающих его заполучить. В ту же секунду нежелательный образ Фионы, хватающий Джека за руку, появляется у меня перед глазами.

Я решительно выталкиваю его из своих мыслей и продолжаю свой путь в туалет.

18

Джек

Я наврал. У меня ни черта не было никакого утреннего приема. Мои дни как пластического хирурга вторники и четверги. Таким образом, когда мне необходимы твердые руки и ясная голова, всего два дня в неделю, в отличии от моих дней попоек. Завтра я могу появится на работе только к полдню.

Я выхожу из ресторана с членом, выпирающим из моих брюк. Я никогда не хотел так ни одну женщину, как хочу ее. С Ланой мои чувства больше напоминали инстинкт защиты и сохранения. Сейчас мне даже кажется, что на протяжении многих лет, у меня к ней были исключительно братские чувства. На самом деле, пока мы оба не повзрослели, мне даже не приходило в голову рассматривать ее в сексуальном плане. Даже тогда я испытывал к ней нежность и какую-то романтику. Я мечтал поцеловать ее под дождем. Я считал себя ее рыцарем в сияющих доспехах.

С Софией все по-другому, мне хочется сорвать с нее эту слишком «правильную» одежду и поиметь ее прямо в коридоре ресторана. Я не знаю, что с ней происходит, но это безумно меня злит. Она говорит мне, что я совсем ее не интересую, но я чувствую, что она хочет того же. Она чувствует то же самое, что и я. Я понятия не имею, откуда у меня взялось это безумное желание, но черт побери, оно сильнее меня.

Я останавливаю такси и называю адрес паба, усаживаюсь на сиденье, пытаясь приспособиться к своей эрекции. Откидываюсь на спинку и думаю о Гае. Бл*дь, я с трудом сдержался, чтобы не двинуть ему. Кто он такой, бл*дь? Помпезная задница. Ему следует больше заботиться о сестре, на которой он женат. В следующий раз, когда он станет мне мешать, я не буду с ним таким вежливым. Вообще-то, я отверну ему голову, чтобы он не совал нос куда не следует.

Завсегдатаи уже валяют дурака в баре.

— Привет, Томми, — говорю я, опускаясь на единственный свободный стул за столом.

— А, это ты известный маленький ублюдок? — бормочет он нараспев, проглатывая окончания.

Мы не переставая пьем в течение следующих двух часов, но впервые я не напиваюсь.