Я не стучался через калитку, а сразу сиганул через неё. Подбежал к дому, стучал и в окна, и в дверь:

– Андрюшка! Открой! Помоги! Это я! Твой брат! Пусти меня!

Дверь открылась, меня за воротник схватила здоровая, жилистая рука и втащила внутрь.

Я завопил:

– А-а-а!

Думал меня схватил один из этих. Но то был Андрюшка. Живой и в здравом уме. Он приставил палец к губам и сказал:

– Т-с-с-с! Не ори! Сейчас всех сюда созовёшь.

В его доме не горел свет. Я умолк.

– Лёша, там правда мертвецы ходят? – спросил Андрюшка.

– Правда! – ответил я.

– Ну, дела!

Я впервые в жизни был у него в гостях. Мы с Андрюшкой были братьями по отцу, и никогда толком не разговаривали, а только здоровались, если виделись на улице. Честно, я даже чувствовал неловкость от того, что мы родня и носим одну фамилию. Андрюшка был младше меня на год. Я был ещё младенцем, а батька уже переметнулся от моей матери к его. Нас связывала не только кровь, но и нехорошая история, потому между нами всегда была преграда. Но когда в селе начался хаос, так сразу стали настоящими братьями, будто всю жизнь общались.

– Ты вызвал помощь? – спросил я шёпотом.

– Связь плохая! – ответил брат. – Никуда не могу позвонить, как будто всё занято! Интернета нет. Наверное, что-то случилось с вышкой. Может мертвецы влезли в будку с оборудованием?

– Или такое повсюду, – предположил я. – Многие уехали, но до сих пор нет помощи. Тут до города всего десять километров… Ты включал телевизор? Что там говорят?

– Нет, у меня телевизора, – сказал Андрюшка. – Не нужен мне этот зомбоящик.

Я просунул голову в шторы. У соседнего дома рябила толпа. Не меньше десятка мертвецов ходили от окна к окну. Вытаптывали палисадник, падали, поднимались и снова бились в стены, как мотыльки.

Там были две старухи в погребальных платьях, был мужик, которому, похоже, недавно отгрызли правую руку, а левая болталась на одних жилах. В толпе был сельский учитель начальных классов – тоже мёртвый. Одежда изорвана, окровавлена.

Толпа мертвецов пыталась войти внутрь. То в одном, то в другом окне появлялись лица двух подростков и матери. Они кричали, звали на помощь, но только привлекали во двор ещё больше ходячих покойников.

Дом у них был одноэтажный. Окна старые, с деревянными рамами, такие стёкла легко разбить.

Андрюшка тоже выглянул из-за шторы, и мы вместе наблюдали эту страшную картину. Мы ничем не могли помочь той семье.

Во дворе появилась крупная женщина в ночной рубашке. От подбородка до груди, она была перемазана кровью. Похоже, успела кем-то поужинать.

– Смотри, это же их тётка! – сказал Андрюха.

Женщина в ночной рубашке втиснулась в толпу, растолкала мертвецов от двери и потянулась к верхнему наличнику. Она достала оттуда ключ и начала неуклюже ковырять им в замочной скважине.

– Так они что… соображают? – спросил я шёпотом.

– Ага, она не забыла, где лежит ключ, – сказал брат. – Значит, не такие уж они глупые.

Тётка справилась с дверью, вошла внутрь, а за ней потянулась толпа других мертвецов. В доме послышались детские вопли.

Я не в силах был на это смотреть. Сел на диван, схватился за голову. Андрюшка так и стоял у окна и рассказывал, что там происходит:

– Таньку покусали и детей её тоже. Быстро же они обратились. Один укус и всё – ты один из них… Все вышли из дома и теперь толкаются в забор. Ищут выход.

– Почему они это делают? – спросил я, будто Андрюшка знал больше меня. – Зачем нападают на людей и едят их? Ведь они были спокойные, никого не трогали.