— Почему же не осталась, а побежала за мной?

— Вспомнила, как семь лет назад ты угодил в тюрьму после того, как попытался взять интервью у Миллгейта. Ты сам мне об этом рассказывал.

— Было дело. Ко мне подсадили двоих парней, явно работавших на него, и они сделали из меня котлету.

— А охранники что?

— Не очень спешили. Никак не могли допить свой кофе. Ясно, что их купили.

Неужели Джилл способна покинуть его? Эта мысль ранила сердце.

— Значит, ты пошла за мной из чувства самосохранения? Верх взял здравый смысл?

— Вовсе нет, — ответила Джилл.

— Боялась за свою жизнь?

— Ничего похожего. Моя безопасность тут ни при чем.

— Но тогда?..

— Я беспокоилась о тебе. Боялась оставить тебя одного в беде.

— Брось. Я и один прекрасно справился бы.

— Ты даже не понимаешь, насколько ты уязвим.

— Еще как понимаю, особенно в тот момент, когда в меня стреляют.

— Эмоционально уязвим. В прошлую среду ты, как известно, собирался стреляться.

— Я не нуждаюсь в напоминании. Кстати, этот выстрел избавил бы многих людей от больших неприятностей.

Джилл перелезла через спинку на пассажирское сиденье.

— Этими словами ты лишь подтвердил мою мысль. Без поддержки ты не смог бы сопротивляться. Мне не приходилось встречать существа более одинокого. Ты давно сдался бы, не будь рядом человека, о котором надо заботиться.

У Питтмана похолодело в груди. Не в силах что-нибудь сказать, он миновал Бостон Коммон и проехал по Коламбус-авеню, в точности повторяя прежний маршрут, но в обратном направлении.

— Я не оставила тебя просто потому, что не захотела.

Наконец Питтман заговорил:

— Надо сказать, что за пару секунд ты многое успела продумать.

— Я и раньше об этом думала, — возразила Джилл. — Кроме того, хочется знать, уживемся ли мы, когда жизнь войдет в нормальную колею.

— Если войдет, — с ударением произнес Питтман и добавил: — Если жизнь когда-нибудь станет нормальной и мы выскочим живыми из этой истории.

— У меня появились какие-то новые ощущения, — сказала Джилл. — Особенно когда ты представил меня в качестве жены...

— Что же это за ощущения?

— Мне понравилось.

Изумленный, он не нашел нужных слов и лишь слегка коснулся ее руки.

У Питтмана перехватило дыхание. Он выехал из ряда и остановился у тротуара, когда услышал резкий звук клаксона. Он внимательно смотрел на Джилл, на ее подвижное овальное лицо, длинные шелковистые волосы цвета спелой кукурузы. Ее сапфировые глаза поблескивали в свете фар проходящих мимо машин.

Питтман наклонился и тихо поцеловал девушку, затрепетав от нежного прикосновения ее губ. Когда же Джилл обвила его шею руками, им овладело совершенно непередаваемое чувство. Поцелуй длился бесконечно. Джилл чуть приоткрыла губы, и он до конца впитал в себя их сладость.

Наконец Питтман вырвался из водоворота охвативших его чувств и, задыхаясь, откинулся на спинку сиденья. Не сводя глаз с девушки, он прошептал:

— Я никогда не испытывал ничего подобного.

— Тебе еще многое предстоит испытать, чтобы восполнить пробел.

Питтман снова поцеловал ее, пораженный вспыхнувшей в нем страстью.

Весь дрожа, он оторвался от Джилл.

— Мое сердце бьется так сильно...

— Знаю, — ответила Джилл.