— Тебя сегодня определенно преследуют апокалиптические видения.

— Интересно, почему?

Питтман через силу поднялся, схватил сумку и заковылял в ванную, пытаясь вспомнить, когда в последний раз мылся. Струи горячей воды были просто великолепны. Намыливая голову, он понял, что вряд ли когда-нибудь еще испытает подобное наслаждение. А как сильно он ненавидел душ после смерти Джереми. Питтман прогнал эту мысль и отдался во власть расслабляющих горячих струй. До чего же он устал!

Наконец он закрутил кран, докрасна растерся и, обернув вокруг бедер последнее сухое полотенце, вышел из ванной.

Распарившись, он теперь с наслаждением ощущал, как прохладный воздух пощипывает грудь. Вдруг он не без смущения обнаружил, что в номере только одна кровать и на ней, откинувшись на подушки, сидит Джилл, тоже смущенная, натянув одеяло на плечи. Девушка перевела взволнованный взгляд с Питтмана на телевизор.

— Что-нибудь передали в новостях?

Она покачала головой.

— Ничего о Стэндише? Ничего о нас?

— Нет.

Питтман подошел к кровати, и Джилл напряглась.

— С тобой все в порядке?

— Все прекрасно. — Она не отрывала глаз от телевизора.

— Ты уверена?

— С какой стати со мной должно быть что-то не в порядке?

Питтман уселся на край постели.

— Эй! Поговори со мной.

— Я...

— Если мы не будем честны друг с другом, гарантирую — нам не выбраться живыми из этой истории.

— Я сказала глупость, — пробормотала Джилл.

— Какую глупость?

— Пошутила. Спросила, не потребуется ли тебе в ванной помощь.

— Да. Помню. Ну и что?

— Скверная шутка.

— Почему же?

— Я не должна дразнить тебя, провоцировать.

— Ничего не понимаю.

— Не только ты.

Диктор что-то говорил об экономической конференции в Женеве, но Питтман с трудом улавливал смысл, не в силах отвести взгляда от Джилл.

— В Бостоне мы кое-что сказали друг другу. Я тебя люблю. — Питтман почувствовал, как перехватило дыхание. — Мне было нелегко произнести это. Я не бросаюсь такими словами. Они налагают на человека определенные обязательства.

— Ты совершенно прав.

— Значит, ты жалеешь о сказанном? — спросил Питтман. — Считаешь, что совершила ошибку? В состоянии стресса приняла нашу зависимость друг от друга за любовь и сейчас хочешь уладить недоразумение? Выяснить отношения?

— Нет. Вовсе нет.

— В таком случае я не...

— Пусть все остается, как есть. Я люблю тебя, — сказала Джилл. — И впервые в жизни не сомневаюсь в этом.

— В чем же проблема? — с трудом произнес он и, коснувшись плеча Джилл, почувствовал, как она вся напряглась.

— Эта комната, эта постель, — произнесла она упавшим голосом. — Я не хочу соблазнять тебя, понимаешь.

— А... Значит, все дело в том, заниматься нам или не заниматься сейчас любовью?

Джилл пристально взглянула на него.

— Ты устала, — сказал Питтман. — Я понимаю.

— Все случилось так быстро.

— Никаких проблем. Торопиться некуда. Все в свое время.

— Честно?

Питтман кивнул, и Джилл успокоилась.

— Любовь не обязанность, — заметил Питтман. — Секс через силу не секс. Подождем. Вот отдохнем и почувствуем, что пора...

— Ты не представляешь, как я растеряна, совершенно не понимаю, что со мной происходит.