— Как?..

— Что как?

— Как вы узнали этот адрес?

— Мне сообщил его контролер, он у нас общий с О'Рейли. Я тоже досрочно освобожден.

Бармен продолжал тщательно протирать стойку.

— Мы познакомились с Шоном, еще когда он исполнял свой гражданский долг и по заданию департамента полиции объяснял в телевизионной передаче, как уберечь свое жилище от взломщиков.

— Ну и что? Зачем он вам нужен?

— Старая дружба. Мне надо ему кое о чем рассказать. — Питтман потянул за цепочку и вытащил из кармана нож. — Вот об этом.

Бармен с посветлевшим лицом смотрел на отмычки.

— О... значит, и у вас есть такая штука? — Улыбаясь, он вынул из кармана связку ключей, среди которых болтался нож, и продемонстрировал Питтману. — Шон дарит их только друзьям. Вы не ошиблись. Он живет здесь. В комнате наверху. По вечерам помогает мне.

— Думаете, он сейчас дома?

— Думаю, да. Никак не проспится после вчерашнего.

В ресторан ввалилось с полдюжины посетителей.

— Работенки у нас сегодня — только держись. — Бармен налил в стакан томатного сока, добавил острый соус «Табаско» и вылил туда сырое яйцо. — Захватите-ка это с собой. Пусть выпьет. Ему полегчает. Лестница в той стороне зала. Второй этаж, последняя комната по коридору.

— Свет... Свет... — стонал Шон.

Питтман решил, что свет, падавший из коридора, раздражает О'Рейли, и поспешно захлопнул дверь. Но в полной темноте Шон продолжал подвывать:

— Свет... Свет...

— Нет здесь никакого света, — произнес Питтман.

— Я ослеп. Ничего не вижу. Свет... Свет...

— Зажечь электричество?

— Ослеп... совсем ослеп...

Питтман пошарил по стене, нашел выключатель. Голая лампа под потолком загорелась желтым светом. О'Рейли заметался, прикрыл ладонями глаза, не переставая стонать:

— Слепну... Вы хотите меня ослепить.

«Бог мой!» — ужаснулся Питтман.

Он присел рядом с Шоном, отнял ладонь от его лица и увидел, что левый глаз у него воспален.

— Вот возьмите. Выпейте.

— Что это?

— Бармен прислал.

Шон судорожно схватил стакан, сделал несколько глотков и издал какой-то странный звук — словно захлебнулся.

— Что это, Иисус, Мария и Иосиф? Что за бурда? Тут ни капли спиртного!

— Садитесь. Выпейте еще.

Как ни сопротивлялся О'Рейли, Питтман все же заставил его опустошить стакан.

Шон скорчился, прижавшись спиной к кровати, и завыл. Он был все таким же, как и во время их последней встречи, ни на фунт не прибавил в весе и по своему сложению очень напоминал жокея. Однако пьянство его состарило, виски стали седыми, а лицо избороздили морщины.

— Кто вы такой?

— Друг.

— Не припоминаю.

— Вам просто надо поесть.

— Все равно вывернет наизнанку.

Питтман поднял телефонную трубку и сказал:

— Неважно, закажите что-нибудь.

Лежа на постели, Шон с ужасом следил за Питтманом.

— Боюсь, сейчас меня стошнит, — сказал он и скрылся в туалете.

Когда взломщик вернулся, Питтман уже прикончил сэндвич, принесенный барменом для О'Рейли.

Шон сел на кровати и уставился на Питтмана:

— Нет, не припомню.

— Я прошел у вас скоростные курсы взлома замков.

— Совершенно не помню.