— Юстас Гэбл? Энтони Ллойд?

— Советники многих президентов. Они добились таких успехов на поприще дипломатии, что их стали называть «Большими советниками».

Питтман изо всех сил старался скрыть охватившее его возбуждение.

— Какая прекрасная школа! — только и произнес он.

— Для некоторых весьма специфического типа высокорожденных учеников.

— Академия Гроллье. И не только Миллгейт, но и Юстас Гэбл, и Энтони Ллойд.

— "Большие советники", — добавила Джилл.

— Впервые слышу об этом. — Питтман повернулся к Джилл. — Как вы думаете, не учились ли там и остальные — Уинстон Слоан, Виктор Стэндиш?

— Допустим, учились. Ну и что из этого?

— Да... Что же такое связано с Академией Гроллье, что «Большие советники» решили убить Миллгейта, а вину взвалить на меня? Они убили отца Дэндриджа и ... Только для того, чтобы никто не понял, почему Миллгейт одержим мыслью о Гроллье.

— Может быть, мы заблуждаемся и Миллгейт просто бредил?

— Нет, — настойчиво произнес Питтман. — Если я в это поверю, у меня не останется надежды достигнуть цели. И тогда придется все бросить. Оборвется ниточка, за которую можно ухватиться. — Опять его стала бить дрожь, и чувствовал он себя отвратно, ощущая тяжесть оружия, которое таскал за собой. — Но допустим, это был бред... Что дальше? Как быть с вами? Вы не можете вернуться домой, не можете использовать кредитную карточку, чтобы снять номер в отеле. Вас сразу найдут.

— А вы где намерены провести ночь?

Питтман не ответил.

— А где до этого ночевали? — не унималась Джилл. — Где?..

— В парке на скамье и еще на полу в зале ожидания в реанимации.

— Боже мой!

— Может быть, обратиться в полицию — это не такая уж плохая идея? Позвоните. Не исключено, что они защитят вас.

— Надолго ли? А что будет, когда снимут охрану? Решено. Я остаюсь с вами, — заявила Джилл.

— Смотрите, как бы потом не раскаяться.

— Но сейчас это самый приемлемый для меня вариант. К тому же вы забыли об одном обстоятельстве.

— Ваши деньги?

— И деньги тоже. Мне, конечно, не надо зарабатывать на жизнь. Я просто люблю свою работу. Она мне нужна. И сейчас...

— Что сейчас?

— Меня замучает совесть, если вы потерпите неудачу. Вам необходима помощь.

Питтман с трудом сдерживал обуревавшие его чувства. Он лишь осмелился прикоснуться к ее руке и произнес:

— Спасибо.

— Если не я, то кто сменит повязку на вашей руке?

Питтман улыбнулся.

— Вам следует чаще улыбаться, — заметила Джилл.

Питтман устыдился своей радости, и улыбка угасла.

Джилл посмотрела в сторону Ист-Энд-авеню.

— Я должна позвонить в больницу, сказать, что не выйду на дежурство. Они еще успеют найти замену.

Джилл вышла из телефонной будки обескураженная.

— Что-то не так?

— Моя начальница в реанимации... К ней обращалась полиция.

— Полицейские обыскали вашу квартиру и таким образом вышли на больницу.

— Еще начальница сказала, что ей звонил кто-то из моих друзей, сообщил, что со мной все в порядке, но на работу я не выйду.

— Кто бы это мог быть?

— Какой-то мужчина.

Питтман весь напрягся.

— Это люди Миллгейта. Пытались прикрыть операцию.