— Хватит! — Гнев бушевал в груди Андре. На виске его бурно забилась жилка. — Весь этот разговор — провокация. Если Ноэль даже поймет что к чему, она меня не выдаст. Уж во всяком случае, не выдаст едва знакомому ей человеку.

— Едва знакомому? — процедил Бариччи сквозь стиснутые зубы, чтобы его не могли услышать детективы. — Этот человек, которого она «едва знает», четверть часа назад, стоя здесь, предупреждал меня, чтобы я держался подальше от Ноэль. И сейчас он велел мне отозвать тебя под тем предлогом, будто ты мне срочно понадобился. И велел аннулировать заказ на портрет Ноэль, поклявшись при этом, что мне не поздоровится, если с ней что-нибудь случится. Ты полагаешь, что так может вести себя незаинтересованный человек?

— Возможно, он в ней и заинтересован, но не она в нем. — Андре подошел вплотную к Бариччи, заносчиво подняв голову. — Вы ошиблись, франке. Вы воображаете, что знаете женщин, но ваше знание — ничто по сравнению с моим. Вы делец, а я любовник. И если вам хочется, чтобы все обстояло иначе, все равно ничего не получится. Вы откажетесь платить мне за портрет Ноэль? Отлично. Я прекращу работу. Но так или иначе — Ноэль моя!

— Так же, как и Кэтрин?

— Ступайте к черту, Франко! — Голос Андре звучал глухо, в нем клокотала ярость. Резко повернувшись, он выбежал из кабинета Бариччи.

— Ты уверен, что вытащить меня из галереи таким образом — верное решение? — спросила Ноэль, грея перед камином в гостиной озябшие руки.

Эшфорд стоял, опершись спиной о закрытую дверь, и смотрел на нее.

— О, это блестящее решение! Это знак. Наконец-то мы сможем избавиться от Сардо. Хотелось бы еще сказать, что мы избавились также и от Бариччи.

Он принялся шагать по комнате, обдумывая то, что услышал от Ноэль после того, как убедил наконец Грейс оставить их наедине.

— Так ты говоришь, что почти все картины в галерее Франко принадлежат кисти Сардо? — переспросил он.

— Все, кроме двух или трех. И это абсолютно точно. — Ноэль помолчала, встала и подошла к Эшфорду. — За этим что-то должно крыться. Если раньше в галерее Франко вывешивали и других художников, то теперь там нет их картин. Нынешняя галерея Франко — это экспозиция картин одного Андре, хотя и не все подписаны его именем. Например, изумительное абстрактное полотно, висящее на самой дальней стене, — безымянное.

— Какое абстрактное полотно? — недоуменно спросил Эшфорд. — На той стене только пейзажи. Я знаю все картины в этой галерее.

— Андре недавно закончил картину. Возможно, ее не было в твой последний визит. Или же для нее еще не была готова рама.

На лбу Эшфорда снова обозначилась морщина — он сосредоточенно соображал.

— Кажется, ты сказала, что Сардо сам делает рамы для своих картин.

— Да. По крайней мере все те картины, на которых есть его подпись, висят в рамах его собственной работы. Но другие… — Ноэль нахмурилась. — Другие… я точно помню, что, когда спросила его, почему это не было помещено в его излюбленную раму, он сказал примерно так; это случилось помимо его воли, он ничего не мог изменить, хотя ему неприятно видеть свое произведение в такой тяжелой и без вкусной раме

— Значит, раму делал не он — думаю Уильямс.

— А это имеет значение? Эшфорд взъерошил рукой волосы.

— Я не уверен, что имеет. Но твердо знаю, что Бариччи — вор, и всегда подозревал, что его галерея только прикрытие, камуфляж.