— Эта дама — леди Ноэль Бромли?

— Пожалуй… — Эшфорд бросил насмешливый взгляд на Уильямса. — Полагаете, Бариччи откажется продать мне картину, которую я собираюсь подарить его дочери, потому что она принадлежит кисти художника, которого он прочил ей в любовники? Забавно, но я всегда полагал, что ваш хозяин умный человек и способен разделять дела и чувства.

— Так оно и есть.

Уильяме нерешительно переминался с ноги на ногу, пытаясь понять, насколько правдоподобны объяснения Эшфорда. А Тремлетт продолжал гнуть свое:

— Я пришел с твердыми намерениями купить картину. — Наступила непонятная пауза. — Если, конечно, вы не отказываетесь вести со мной дела. Выяснение же причин может повлечь за собой не предсказуемое последствия.

— Дело не в этом. — Уильяме сжал руки за спиной и подошел поближе к выбранному Эшфордом натюрморту. — Конечно, мы готовы вести с вами дела, если вы пришли сюда ради этого. — А вы в этом сомневаетесь?

— Откровенно говоря, да.

— Прекрасно. В таком случае я рассею ваши сомнения и докажу вам, что я серьезный покупатель. — Эшфорд извлек из бумажника толстую пачку банкнот. — Теперь вы верите?

Судорожно сглотнув, Уильяме уставился на деньги, потом перевел взгляд на натюрморт, который Эшфорд продолжал рассматривать.

— Вы выбрали отличную работу, — сказал он осторожно. — И сколько вы намерены за нее предложить?

— Я предложу за нее пятьсот фунтов-

— Как вы сказали? — Уильяме вздрогнул.

— Вы отлично слышали меня. Пятьсот фунтов. Это приемлемая цена?

— Думаю, вы и сами знаете. Более чем приемлемая, лорд Тремлетт. Это невероятно! Я уверен, что мистер Бариччи согласится. Но его удивит, что вы предложили столь значительную сумму за картину пусть и блестящую, но написанную относительно малоизвестным художником-

— Скажем так: я хочу завоевать признательность некой леди, а также умиротворить художника на случай, если у него возникнут недобрые чувства, учитывая непростую ситуацию. Ему никогда не удастся завоевать сердце этой леди, но, возможно, сумма примирит его с потерей. Это, конечно, в случае, если Бариччи выплатит ему солидный процент от выручки. Отвратительно, что он обкрадывает молодых художников.

— Он не сделает этого в данном случае, — заверил Уильяме ледяным тоном.

— Очень хорошо, сэр. Пятьсот фунтов, из которых добрая часть достанется мистеру Сардо. Вы можете самому об этом сообщить, как только сделка будет заключена.

— Хорошо. Значит, порукам?

— По рукам. Несмотря на радость Уильямса по поводу столь удачной продажи картины, он хотел избавиться от посетителя как можно скорее.

— Формальности потребуют всего несколько минут. Я сниму этот натюрморт, упакую его для вас и выпишу квитанцию, так что вы тотчас же сможете покинуть нас…

— Но я хочу купить не эту, а другую картину! Наступило гробовое молчание.

— Простите? Какую же?..

— Я имел в виду вот эту! — И Эшфорд, пройдя в дальний угол, указал на абстрактное полотно.

— Это невозможно, — тут же выпалил Уильяме побледнев.

— Почему? Как я понимаю, это ведь тоже работа мистера Сардо? Конечно, картина написана в совершенно иной манере, но принадлежит тому же художнику. Как вы изволили выразиться, малоизвестному. Или вы считаете, что пятьсот фунтов за это полотно слишком низкая цена? — Эшфорд смотрел на картину, как бы мысленно взвешивая ее достоинства.