— Прекрасно. Тогда мы можем считать, что у нас нет свидетелей, мы одни.

Андре задержался возле нее еше мгновение — вокруг него как бы сгустилась атмосфера особого магнетизма, и Ноэль подумала, скольких женщин ему удалось залучить в свою постель с помощью исходившего от него почти животного эротизма. Его вкрадчивая манера говорить, глубокий, выразительный, ласкающий н чувственный взгляд производили сильное впечатление.

Лежа в нише под подоконником, Эшфорд размышлял о том же самом. Слушая, как Сардо, пытается обольстить Ноэль, он чувствовал, что в нем клокочет ярость, чувство столь несвойс1венное ему, привыкшему держать себя в узде и при. более сложных обстоятельствах.

Господи! Да он готов был задушить Сардо голыми руками, а ведь этот мерзавец едва прикоснулся к ней.

Сардо смешивал краски и располагал поудобнее палитру, а Ноэль усаживалась на только что принесенном стуле.

— Я всегда питала особое почтение к художникам, — призналась Ноэль, оправляя складки юбки. — Особенно потому, наверное, что сама не смогу провести даже прямой линии, я считаю чудом то, что другие могут воспроизвести на бумаге или холсте контуры, формы человеческой фигуры и даже настроение.

— Это дар, — ответил Сардо и умолк, задумчиво глядя на свой мастихин. — Но иногда это бывает проклятием.

— Как это понять?

— Когда меня преследует видение, я не знаю покоя, пока не воспроизведу то, что мне пригрезилось. Я пленник голосов, звучащих во мне и приказывающих взять в руки карандаш или кисть. — Он снова принялся смешивать краски на своей палитре.

— Это восхитительно. — Ноэль сложила руки на коленях. — А случается вам так привязаться к своему произведению, что вы не хотите его продавать?

— Да, иногда так бывает. Некоторые мои картины как бы срастаются с моей личностью, с моей душой, и продать их — все равно что вырвать кусок своего сердца. — Уголок его рта приподнялся в кривоватой улыбке. — А почему вы так спросили? Вы боитесь, что мне захочется оставить ваш портрет себе, вместо того чтобы доставить его мистеру Бариччи?

— Нет, — покачала головой Ноэль. — Откровенно говоря, меня вовсе не беспокоят причуды мистера Бариччи. Идея написать мой портрет пришла в голову ему, а не мне. Меня захватывает сам процесс его создания, а вовсе не человек, пожелавший, чтобы это произошло. Как, впрочем, и оливковая ветвь мира, которую он мне протягивает.

Если Сардо и поразила страстность, с которой Ноэль произнесла свою речь, он не подал виду, что заметил это.

— А как насчет художника? — спросил он. — Он тоже поражает ваше воображение?

Она улыбнулась ему едва заметной улыбкой:

— А так бывает, чтобы вы не произвели впечатления на женщину, Андре? Вы невероятно обаятельны.

— Так же, как лорд Тремлетт?

Ноэль притворилась удивленной:

— Лорд Тремлетт? Почему вы упомянули о нем?

— Меня, признаюсь, заингрнговала природа ваших с ним отношений. Кажется, лорд Фаррингтон считает, что именно вы послужили причиной приглашения семьи в Маркхем. А блеск в ваших глазах, когда вы только услышали имя лорда Тремлетта! — Он пожал плечами. — Простите мне мою смелость, но я хотел бы узнать, предстоит ли мне соперничество с ним.

— Соперничество? — Тонкая бровь Ноэль изумленно поднялась. — Таким образом вы хотите сказать, что вы интересуетесь мною?

— Интересуюсь? — Андре ослепил ее улыбкой. — Это слово слишком бесстрастно. Я очарован, околдован, ослеплен, загипнотизирован. Ах, Ноэль! — Он положил палитру на край стола и обошел свой мольберт, остановившись в нескольких футах от ее стула.