— Так Мэри что-нибудь рассказала тебе?

— Не только рассказала, но и кое-что дала. А мы, я думаю, сумеем с пользой распорядиться добытым добром.

Пальцы Эшфорда потянулись к носовому платку, который Ноэль торжественно извлекла из кармана. Ноэль металась по гостиной, не в силах усидеть на месте, ожидая реакции Эшфорда на появление сапфировых сережек.

— И что у нас здесь? Подарок любовника?.. Ноэль засыпала Эшфорда вопросами:

— А мы сможем установить их происхождение? Узнать, где и кем они были куплены? Приведет это нас к Бариччи?

О, как Эшфорд понимал ее: Ноэль горела азартом слежки и погони.

— Это зависит от того, кем и где они куплены. Но все равно это отличная работа, Ноэль. — Эрик подошел к ним, чтобы рассмотреть сережки.

— Мне кажется, что сам Бариччи выбрал бы другие — эти не кричащие, а элегантные.

— Верно. Но ведь мы никогда не видели подарков, которые Бариччи делает своим любовницам. Не так ли? — спросил Эшфорд Эрика. — И тому есть причины. Он всегда рассчитывает только на свое обаяние. Видно, он очень хотел завоевать сердце Эмили, если нарушил свой принцип. Вкус Бариччи по части драгоценностей нам тоже не известен…

— Вообще, что дает нам этот подарок? — задумчиво спросил Эрик. — То, что у них существовала любовная связь, уже доказано. Бариччи даже вызывали в полицию, допрашивали о его отношениях с убитой и выяснили, что он провел с ней ту ночь, когда была украдена картина. Но даже это не доказывает его преступления. — Мне еще удалось узнать, что эти сережки появились у Эмили Мэннеринг почти сразу же после их знакомства — месяца два назад, — заметила Ноэль. — Всего он бывал у нее, по словам Мэри, не более четырех или пяти раз… Да, и еще — Мэри показалось, что перед последним свиданием госпожа очень нервничает и даже опасается своего возлюбленного.

— Это очень ценные сведения. — В глазах Эшфорда светилась гордость, гордость за ум и находчивость необыкновенной Ноэль. — Теперь мы должны возбудить подозрение у полиции — пусть выясняют у Бариччи, почему убитая опасалась его… Если же мы установим, что визиты Бариччи участились непосредственно перед ограблением, то снова можем привлечь внимание полиции к этому факту. Мы даже подскажем полиции мысль о том. что Бариччи, возможно чем-то угрожал Эмили и ее нервозность могла объясняться именно этим. Не хотел ли он раскрыть тайну появления у нее сапфировых сережек?

— Ну и что? Могут его арестовать на основании столь шатких подозрений? — усомнился Эрик.

— Но они вернутся к расследованию и допросят его снова. На сей раз с большим пристрастием — И это поможет открыть ящик Пандоры, чего так боится Бариччи. Особенно если, как я подозреваю, картина Рембрандта все еще находится у него. Подозрения полиции затруднят ее продажу. — При этих словах Эшфорд бросил торжествующий взгляд на Эрика и Ноэль. — Короче говоря, все это выбьет Бариччи из колеи. А я добавлю масла в огонь, использовав доступные мне рычаги давления.

— Это уже звучит обнадеживающе, — согласился Эрик.

— А все начинается с этого, полиция любит, когда в руки ей попадают вещественные доказательства. — Эшфорд разглядывал сережки, поворачивая их на ладони. — По словам Мэри, поклонник леди Мэннеринг подарил их ей месяца два назад… Прекрасно. Я так понимаю, что это было до рождественских праздников, и пусть эта дата станет отправной точкой в нашем расследовании. А я постараюсь выяснить точно, когда и кем они были куплены. — Он бросил быстрый взгляд на часы.