Через небольшую калитку Минтимер Шаймиев с Камилем Исхаковым прошли во двор и по широкой лестнице поднялись в просторную приемную патриарха. Алексий II что-то негромко рассказывал окружившим его иерархам. Увидев шедшего по коридору Шаймиева, он распрощался с архиереями и зашагал навстречу.

Тепло обнялись, как это бывает между старинными друзьями.

– Как поживаешь, Минтимер Шарипович?

Шаймиев широко улыбнулся и проговорил:

– Как говорится, вашими молитвами.

– Я уж за всех сразу молюсь. У тебя какое-то дело или просто чайку заехал попить?

– Есть у нас небольшое дельце, – посмотрел Шаймиев на мэра Исхакова, стоявшего рядом.

– Что за дело?

– Это Камиль Шамильевич Исхаков, мэр Казани… Переживает, что неудобства тебе доставил.

– Это тот самый, что с Папой Римским встречался? – строго спросил патриарх.

– Да, Ваше Святейшество – произнес Камиль Исхаков. – Четыре дня назад встреча с Иоанном Павлом II состоялась. Вот, недавно из Рима прибыл…

– Наслышан я о твоих подвигах, – неодобрительно покачал головой Алексий II. – Если бы умел крыть матом, так послал бы тебя по матушке, а то и по батюшке, – окинул он долгим взором священников, которые невольно стали свидетелями разговора и пытались теперь скрыть улыбки. – Вот ответь мне, кто тебя уполномочивал в Ватикан ехать? Тебе известно, что такие важнейшие дела решает только Русская Православная Церковь?

– Ваше Святейшество, я никому не хотел причинить неприятностей, просто так сложились обстоятельства. Я написал письмо Папе Римскому, не рассчитывал даже ответа получить… А он мне вдруг ответил и даже пригласил на аудиенцию. Ведь он приглашал лично меня, а не Православную Церковь. Я поехал в Ватикан как частное лицо. И высказал свои пожелания, чтобы он вернул Казанскую икону Божией Матери в Россию. В частности, в Казань.

– А ты не думаешь о том, что твои необдуманные действия нас окончательно рассорят с Католической Церковью?

– Я как раз рассчитывал на обратное, увидел возможность замириться с Католической Церковью. В определенной степени я ведь выступал как посредник.

– Посредник, – хмыкнул Алексий II. – Если каждый будет поступать так, как ты, знаешь какая анархия возникнет?

– Если я как-то обидел вас, примите мои самые искренние извинения.

Патриарх неодобрительно покачал головой, помолчал, после чего произнес:

– Сегодня у нас день апостола и евангелиста Луки. Небольшой религиозный праздник, нужно его как-то нам отметить. – Увидев проходившую мимо монашку (высокую, худую, с прямым уверенным взглядом), произнес приветливым тоном: – Надежда, организуй для меня и моих гостей, пожалуйста, чайку. И покрепче! Ну и еще распорядись, пусть нам принесут какой-нибудь пирог, уж больно они у вас знатно получаются.

– Хорошо, Ваше Святейшество, я Веру пришлю, у нас как раз пироги подоспели, – произнесла монашка и заторопилась по длинному коридору.

– Негоже гостей в дверях держать, – заметил Алексий II. – Проходите в кабинет.

Прошли в просторный кабинет патриарха. В нем было тепло, пахло плавленым воском. В углу возвышался большой зеленый камин, сделанный под мрамор; от него под самый потолок уходил кусок стены коричневого цвета, который был очерчен декором и также претендовал на мраморное оформление; стены кабинета обтянуты светло-коричневой парчой; большой стол исполнен под старину. В правом углу кабинета – небольшой иконостас, перед которым стояли две старинные лампадки.