— Нет, Шон, — вступился Рудый. — Вел сам чуть не погиб. Я собственными глазами видел, как по нему стреляли. Он лично убил одного из апостолов, что сидел на дереве и ранил Вульфа.

— А где Серж? Это он приманивал мертвецов с крыши джипа?

— Он упал и погиб героем, — выдал Рудый, даже глазом не моргнув. — Он поступил очень смело, когда заманивал стаю.

— Смело? — усмехнулся Шон. — На Сержа это совсем не похоже… Он был исполнительным и дисциплинированным затворником. Но смелым его назвать никак нельзя… Странно…

— В критических ситуациях иногда люди способно делать то, что никак от них не ждешь, — сказал я. — Усатый сам вызвался отвлечь зомби. Наша машина заглохла, он стал отстреливаться и свалился вниз. Жаль… Пока мы были в дороге, мы с ним почти подружились.

Шон пыхтел и надувал щеки, но больше не знал, что предъявить. Для окружающих я был героем. Затворники толпились вокруг и приветствовали меня и Рудого. И хоть их радость была омрачена гибелью главы общины, на лицах светились улыбки. Они сегодня выжили благодаря нам. Но что-то здесь не так. Шон никак не мог понять, что… Может, всему виной его излишняя подозрительность? А может, его просто бесит самоуверенность бывшего апостола, который слишком уж быстро влился в их общину?

— Отправь разведчиков на поиски бензовоза, — сказал я Шону. — Опасность миновала. Пора пригнать цистерну домой.

— Без тебя знаю, — огрызнулся Шон.

Повернувшись к присутствующим, он громко сказал:

— Завтра утром после завтрака прошу всех собраться в столовой. Проведем собрание общины. Нам нужно выбрать нового главу затворников. Попрошу всех присутствовать, важен каждый голос.

Ко мне подошел Рудый и, наклонившись к уху, негромко сказал:

— У них глава выбирается путем голосования.

— А мне-то что? — пожал я плечами.

— Как что? — заговорчески продолжил Рудый. — Ты смотри, как нас любит народ. Ты не хочешь предложить свою кандидатуру на голосование? Свежая кровь им не помешает…

Глава 7

На следующий день столовая тюрьмы была переполнена. После завтрака там собрались почти все члены общины. Лесорубы и добытчики не пошли на утреннюю смену, Шон оставил лишь снайпера на вышке и двух охранников на воротах. Никогда я не видел столько людей у затворников в одном месте. Я их насчитал чуть меньше сотни. Помнится, Кира говорила, что затворников около ста. Число непостоянное и всегда колеблется. Кто-то погибает, кто-то приходит новый, но в последнее время новичков я не припомню. А погибло много… Одного даже я убил (нет, двоих, если считать Рябого). Спи спокойно, Вульф, как это не кощунственно звучит, я не желал тебе зла. Хотя злость и жестокость — мое второе имя. По крайней мере было…

— Привет, — знакомый мелодичный голос раздался над моей головой, когда я доедал утреннюю кашу.

Кира расплылась в улыбке и села рядом.

— Привет, — я искренне улыбнулся в ответ. — Ты уже позавтракала? Почему без меня? Ты теперь сидишь за другим столиком? Я вернулся, можешь снова переезжать сюда…

— Спасибо за приглашение, — Кира чуть потупила взор. — Но ты теперь затворник, а значит я не твой куратор. Люди будут смотреть косо.

— А тебе ли не все равно?

— Не знаю, просто я обычно сижу с новенькими…

— И где эти новенькие? — я обвел взглядом столовую. — покажи мне их.

— Их больше нет, то есть они были, но теперь все стали полноправными членами общины. Последними приняли твоих соседей: Гектора, Энн и Агнешу. Больше новеньких не приходило.