Народ загалдел и, обсуждая происходящее, начал разбредаться по двум сторонам. Я посмотрел на Киру. В ее глазах стояло изумление. Он встала со стула и, оправдываясь, проговорила, глядя мне в глаза:

— Прости Вел, я очень тебя уважаю, но Шона я знаю давно. Он был правой рукой Вульфа. Ничего личного, но я считаю, что…

— Не надо ничего объяснять, — улыбнувшись, оборвал я. — Поступай как считаешь нужным. Думаешь мне сильно хочется занять его место? (Конечно хочется, но не скажу же я это ей и другим, я же «политик»). Просто настал момент, когда я ощутил, что действительно могу помочь общине. Я потерял семью и друзей, и вы — это единственное, что теперь у меня есть. Я готов стараться и работать, не покладая рук…

Я сказал это таким проникновенным голосом, что Кира опять чуть не стала извиняться. Но я отмахнулся и отошел в сторону, нагнав на себя вид мыслителя, обремененного думами о судьбе отечества. Иногда я жалел, что в прошлой жизни не пошел в депутаты…

Кира засеменила к группе, которая встала за Шона. Их было примерно столько же, сколько проголосовало за меня. Она уже почти дошла до сторонников толстяка, как вдруг остановилась от них в паре метров, на секунду замерла и, развернувшись пошла к моим сторонникам.

Я еле сдержал самодовольную улыбку, спрятав ее за серьезной миной. Когда родился я — змей-искуситель повесился… На собственном хвосте…

Все присутствующие разбились на две группы. На глаз они были равны, и я с нетерпением стал наблюдать за подсчетом.

Первыми секретарь посчитал сторонников Шона. Их наглые морды смотрели на меня с недоверием. Ну и хрен с вами. Большинство из них я не знал. Хотя и большинство своих сторонников я тоже не знал. Из знакомых там была только Кира, Рудый со своей командой: стариком и двумя девицами (молодец рыжий, даже старого хрыча убедил, большую агитационную работу накануне проделал) и еще несколько затворников, с кем мне приходилось раньше сталкиваться.

— Сорок семь голосов отдано за Шона! — торжественно объявил клювоносый старикан, переходя к моей группе.

Настал момент «икс». Я скрывал тревогу и с деланным безразличием наблюдал, как секретарь считает моих сподвижников. Только не смухлюй, гад очкастый! Я за тобой счет веду тоже…

— Сорок девять! — громко объявил старикан уже совсем не торжественным голосом.

Сторонники Шона громко зароптали и недовольно загудели.

— Проголосовали не все! — выкрикнул кто-то из них. — На воротах охрана не голосовала.

— Согласно уставу, — назидательно проговорил секретарь. — Голосовать могут только те, кто присутствует на выборах.

— Ты тоже не голосовал! — не унимался ярый сторонник толстяка.

— Секретарь не имеет право голосовать, — пожал плечами старик. — Я объявляю выборы состоявшимися, честными и законными. Поприветствуйте нового главу нашей общины…

Тот, кто встал за меня оглушительно захлопали, оппоненты нехотя их поддержали жидкими аплодисментам. Им ничего не оставалось, как признать мою победу. Теперь я их босс.

В душе я ликовал, но особого виду не показывал. Этот славный час и славный день откроет новую ступень в моей жизни. Недолго я «бичевал» после свержения с «трона», теперь я снова у власти. Апостолов, конечно, из них не слепишь, да и не надо. Будем строить отношения в общине на доверии. Мне, конечно, нельзя доверять, но ведь никто об этом не знает…

Я вышел вперед и взял ответное слово:

— Друзья! Я рад за оказанное доверие. Клянусь светлой памятью прошлого главы общины, я вас не подведу. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы община процветала.