— Смеётесь? — Серёжа засмеялся сам. — Знаете, я думаю, что уже в ближайшее время вы сможете поговорить с вашей дочкой.

— Она мне не дочка, но… — Лилия посмотрела на молодого учёного. — Это правда? С ней можно будет говорить?

— Да если бы вы могли посмотреть, сами бы убедились! Такая скорость реакции организма! Акулов бегает с горящей задницей по всему бункеру, не может понять, что там случилось. Думаю, всё будет хорошо.

Новости хорошие, но Лилия не расслаблялась. Пока Серёжа болтает, надо разговорить его как можно сильнее.

— Всё-таки почему моя особенность хранится в такой тайне? — спросила Лилия. — Почему об этом знаете только вы и Гадюка?

Учёный мгновенно перестал улыбаться и замолчал.

— Я могу сказать только одно, — сказал он. — Вакцина будет иметь только ограниченное применение в ближайшие часы после заражения. Или только на подростках, чей организм сопротивляется вирусу. И поэтому бункер по приказу Громова занимается другой ветвью исследования, более перспективной.

— Какой?

— Этого я сказать не могу, — Серёжа посмурнел ещё сильнее. — Могу только сказать, что вы бы немедленно поступили бы в распоряжение Акулова… И тогда даже Гадюка… Алексей Сергеевич не смог бы вас вытащить. А у него в этом деле свой интерес. Мы закончили. Я вас провожу.

Больше он не сказал ничего, да и в коридоре было бы глупо спрашивать.

Пока Гадюка своё слово держал, хотя Лилия пока не знала, что именно им движет. Желание создать вакцину, не доверяя тем, кто однажды уже всё испортил?

Серёжа ушёл, когда они оказались в жилом блоке, но пройти в свою комнату Лилии не дали.

Высокий солдат встал на её пути.

— Нужно поработать, — сказал он неприятным голосом и показал на её жёлтую карточку. — Кто работает, тот ест. А то там одна из ваших не справляется.

Больше он походил на зека. Лилия могла бы поспорить с ним, но не стала, ей уже стало легче. Да и раз свидания с Гектором и Энн больше невозможны, делать в комнате больше нечего.

Солдат завёл Лилию в маленькую пыльную комнатку, где сильно пахло хлоркой. На стене висел портрет Ленина и красное знамя. В углу были сгружены старые парты и стулья.

— Ну и кого ты привёл? — спросила Кира, стоя посреди комнаты с засученными рукавами. — Я же говорила, мужиков приведи, как мы всё это разгребать будем?

— Больше некого, — буркнул солдат. — Все ваши мужики теперь зелёные, их трогать нельзя, остальные наверху работают.

— Ну так сам помоги! Мы что, будем эти парты таскать?

Солдат ушёл. Кира выматерилась ему вслед и всплеснула руками.

— Слышала, что Шон придумал? — спросила Кира. — Говорит, надо красный уголок освободить, чтобы собрания проводили эти зелёные.

— И сам он работать не хочет? — догадалась Лилия.

— Ну, конечно. Ох, как же людям власть в голову-то ударяет. Ну ладно, мы тут с тобой помоем, но парты пусть сами таскают.

— Странный какой-то солдат, — Лилия надела резиновую перчатку и взяла в руки тряпку и опустила в тёплую мыльную воду. — Не похож…

— Да урка это, — без сомнений сказала Кира. — Я таких навидалась. Солдаты тут есть, но их мало. А вот таких лбов больше, но им мало что доверяют. Ты-то не видишь, а они тут ходили, всё руки распустить норовили. Сегодня только что-то притихли. Слушай…

Кира придвинулась ближе.

— Ну и как у тебя всё прошло?

— Так и не поговорила с Громовым, — призналась Лилия. — Но часто вижусь с его замом. И он… А он слово держит.