В пещере были две лошади, спокойно стоявшие в грубо сколоченных стойлах. Похоже было, что за лошадьми тщательно ухаживали: их подстилки из сухого папоротника были чистыми, а расчесанная шерсть блестела. Седла и сбруя, развешанные на ближайшей стене, были тщательно вычищены, их кожа также сияла при свете лампы.

— Если эти лошадки пашут землю, то я тогда — картонка для шляп, — пробормотал себе под нос Жиль.

— Нет, ты не картонка для шляп, — ответил ему Тим, — и я тоже! Эти лошади принадлежат английской армии… а вот и клеймо, — добавил он, поднося лампу к одному из животных. — Это более чем любопытно… и теперь непонятно, кто такой этот ван Барен — подлец или патриот…

— Вопросы будем задавать потом. Бог послал нам лошадей, давай же оседлаем их — и вперед!

Лошади в один миг были оседланы, затем друзья, держа их в поводу и сжимая им ноздри из опасения, что они могут заржать, вывели их из стойл и повели по галерее к выходу. Внезапно Тим, шедший впереди с фонарем, застыл на месте.

— Ну, что же ты стал? — нетерпеливо спросил его Жиль.

— Иду, иду… — ответил ему Тим, затем вдруг изменившимся голосом прошептал:

— Все же я думаю, что ван Барен ужасный мерзавец!..

Затем он неожиданно задул лампу. Их обступила непроницаемая темнота, но вход был уже близко, и Жиль посчитал действия Тима простой предосторожностью. Они покинули пещеру и с чувством облегчения очутились на вольном воздухе.

После давящей тьмы в шахте ночь показалась им светлой и восхитительно пахнущей всеми лесными ароматами. Жиль с наслаждением вдохнул свежий воздух ночи, затем, горя желанием поскорее вновь ощутить своими коленями знакомое тепло сильного тела лошади, вскочил в седло.

Не взглянув более на дом Якоба ван Барена, чтобы не поддаться искушению вернуться к двум покинутым ими женщинам, товарищи въехали в лес и поскакали по покрывающему почву мху, заглушавшему стук копыт. Дождь наконец перестал…

— Я бы дорого дал, если бы смог позволить себе хоть легкий галоп, — проворчал Жиль. — Это проклятое болото никак не кончится… ты хоть знаешь, где мы сейчас находимся?

— Довольно смутно… — ответил Тим не оборачиваясь. — Мы где-то в графстве Салливан… Вон та речушка там, внизу, это Тен-Майл-Ривер. Мы проделали немалый путь.

— Во всяком случае, нам не повстречались знаменитые пугала ван Варена! Что-то не видать этих ужасных «ковбоев»!

Он еще не договорил, как над их головами раздался пронзительный свист, и пустынный лес внезапно ожил. Всадники оказались окруженными людьми весьма сурового вида, одетыми по большей части как крестьяне.

Трое встали, перегородив тропинку, и прицелились в путников из ружей. Человек, который выглядел как их предводитель, был наряжен в мундир солдата Гессенского полка .

— Ну вот, — сказал Тим, — у тебя и вправду дурной глаз. Тебе бы лучше было промолчать… Вот они, твои «ковбои».

— Приветствую вас, благородные путешественники! — провозгласил человек в гессенском мундире. — Какое счастье, что мы повстречали вас, вас и этих великолепных коней, на которых вы так изящно сидите! Не окажете ли вы мне честь, сойдя с них, чтобы я…

— Чтобы тебе было удобнее осмотреть наши карманы? — усмехнулся Тим. — Ну что ж, ковбой, ты будешь разочарован: наши карманы пусты, и ты не найдешь в них ни гроша, даже если очень хорошо поищешь.

— Жаль! В таком случае мне придется удовольствоваться лошадьми…

— Только-то! А что же ты оставишь нам, ковбой?

— Жизнь… при условии, конечно, что ты перестанешь называть меня ковбоем.