Изящные слуховые окошки и каменная наружная лестница, ведущая на второй этаж, который возвышался над надворными постройками, окружавшими дом, придавали ему некоторое благородство. В узких окнах, тусклых и серых от пыли, свет не горел, но над одной из печных труб поднималась ниточка дыма. С правой стороны тяжелым ртутным блеском отливал маленький прудик рядом с большим деревом — это был наверняка тот самый ясень, что дал название усадьбе . Издалека она скорее была похожа на большую ферму, чем на помещичий дом.

Дождь прекратился. Жиль поднял голову и посмотрел на небо — бледно-серое, печальное, без облаков. До ночи было еще далеко! Затем его взгляд остановился на лесе, который защищал дом сзади. Может быть, лучше объехать дом со стороны леса и зайти с тыла, чтобы застать братьев врасплох?

Он недолго размышлял над этим вопросом.

Послышался частый стук сабо, и из-за угла показалась женщина, с ног до головы закутанная в большой плащ с капюшоном. Она с легкостью трясогузки перепрыгивала через лужи. Увидев лошадь и всадника, женщина на мгновение остановилась, затем не спеша направилась к ним, покачивая бедрами.

Когда она подняла голову, на фоне черного капюшона обрисовалось ее лицо, широкоскулое, с гладким лбом под светлыми, почти белыми волосами. Пухлые губы были красными, как свежая рана, и девушку можно было бы назвать красивой, если бы не огромный синяк под опухшим, полузакрытым глазом. Она нахально смерила Жиля взглядом.

— Я тебя еще никогда не видела. Ты их друг?

— А что, похоже?

— Н…нет, не похоже. Тогда лучше уходи: мы здесь чужих не любим.

— Мне плевать на твои советы. Ответь только на один вопрос: братья там?

Она со смехом пожала плечами и собралась продолжить свой путь, но Жиль уже спрыгнул на землю и схватил ее за плащ так резко, что она вскрикнула от испуга и чуть не упала, но он крепко стиснул ее руку.

— Я задал тебе вопрос, изволь ответить! Я ждать не люблю.

— Мне больно, — простонала она. — И потом… Не смотри на меня так, как будто собираешься прочесть все, что у меня на уме! У тебя глаза холоднее, чем лезвие ножа… Отпусти меня!

Хватит с меня этого дома и тех, кто в нем…

— Значит, они там? Отвечай! Я не отпущу тебя, пока не ответишь.

— Что тебе от них надо?

— Я мог бы сказать, что тебя это не касается, но ты, похоже, их не очень любишь, и я отвечу тебе: я пришел их убить, обоих! И если ты мне скажешь все, что ты знаешь, я дам тебе монету.

Здоровый глаз девушки — он оказался красивого зеленого цвета — сверкнул дикой радостью.

— Ты правду говоришь? Ты хочешь их убить?!

— Клянусь честью!

— Тогда пошли! Я не только отвечу тебе, но и помогу! Я знаю, как проникнуть в дом, не проходя через двор, где постоянно дежурят трое мужчин. Там есть и псарня с собаками, они мигом растерзают тебя на куски. Возьми свою лошадь под уздцы: я покажу тебе, где ее спрятать, не то они тебя убьют лишь для того, чтобы украсть.

Он хотел дать ей монету, но она отказалась.

— Оставь свои деньги себе, красавчик. Я уже давно мечтаю увидеть мертвыми эти два мешка с тухлятиной. Смотри, — добавила она, показывая на свой глаз. — Кто, ты думаешь, мне это сделал?

— Один из них?

— Да. Свинья Тюдаль, старший. Я уже два года его любовница. Любовница! — повторила она с горечью. — Лучше было бы сказать — его собака, его рабыня. Когда ему хочется другую девушку, он бьет и прогоняет меня. Вот, посмотри еще на это.

И, закатав рукав, она показала странно искривленную руку, видно, после перелома кость не правильно срослась.

— Тогда почему ты возвращаешься к нему?

Два года… это немалый срок.