— Стало быть, Нила Уэбба убили, — задумчиво произнес Уорд. — Интересно, что это значит? Я предполагал, что за всеми событиями стоит именно он, но теперь сомневаюсь.

— Действительно, интересно, — заметила Шерон. — Получается, что его убили только для того, чтобы подставить вас.

Он мельком взглянул на нее:

— Любопытное замечание. У вас есть какие-нибудь идеи, кто бы это мог сделать? В конце концов, у меня с Уэббом возникли неприятности.

Она не ответила и поднялась.

— Мой отец боксировал, — сказала она. — На своей старой родине он считался вполне приличным боксером. У них говорили — он это часто повторял: «защита прежде всего». Я возвращаюсь в город, но вам нужно быть очень, очень осторожным. И лучше всего сейчас скрыться. Фостер ведет с собой человек тридцать. Поезжайте-ка от них подальше.

— Я не виновен. Подожду их.

Она направилась к лошади.

— Когда собираются тридцать мужчин, среди них могут попасться всякие. Вам следует учесть их настроение, мистер Мак-Куин.

— Ким, проводи, пожалуйста, мисс Клэрити. Проследи, чтобы она спокойно добралась до дома.

— Слушаюсь, сэр! — Ким устал, но усталость вдруг пропала. — А как насчет шерифа?

— С ним проблем не будет. Позаботься о мисс Клэрити. Она очень умная девушка.

В Пелоне Рен Оливер вошел в «Пещеру летучих мышей» и уселся за карточный столик. В пустом салуне за стойкой скучал бармен, которого он недолюбливал, но карты лежали перед ним, он собрал их и начал тасовать. Ему всегда думалось лучше с колодой в руках. Он стал раскладывать пасьянс, однако мысли его занимал совсем не он.

Оливер давно считал себя хватким и умным человеком, зарабатывая себе на жизнь ловкими пальцами и умением перехитрить в карточной игре любого. Он знал все способы мошенничества и легко мог ими пользоваться, но прибегал к ним нечасто. Его великолепная память на карты и их возможные комбинации позволяла ему постоянно выигрывать, не используя сомнительных приемов. Он редко выигрывал по-крупному, потому что не искал громких эффектов, которые привлекают внимание. Играл каждый день, а если проигрывал, то совсем чуть-чуть. Выигрывал несколько большие суммы. Иногда просто уходил при своих, однако если считать месячную прибыль, то она выглядела довольно прилично. В то время как ковбой получал от тридцати до сорока долларов в месяц, а продавец — раза в два меньше, Рен Оливер зарабатывал двести — двести пятьдесят долларов, не привлекая ненужного внимания. Когда профессиональный игрок начинает выигрывать большие деньги, это сразу же вызывает подозрение.

Даже Хатч не догадывался, насколько велики его доходы, а Хатч как-никак оплачивал некоторые его услуги, которые не подлежали разглашению. За прошедший год Рен Оливер скопил достаточный капитал, который он называл «дорожным» и который намеревался взять при отъезде, поскольку слишком хорошо помнил: ничто не вечно под луной, и многих трудностей можно избежать, не привязываясь ни к чему и имея под рукой быстрого коня.

Сейчас озадаченный Рен Оливер по-настоящему нервничал. Нила Уэбба убили. Вопрос заключался не в том — кто, а скорее — за что.

Его беспокоило, что ему ничего не сказали. Очевидный ответ: его убил Уорд Мак-Куин, но Оливера на такой туфте не проведешь. Он ни на минуту не сомневался в том, что управляющий «Тамблинг К» не виновен. Мак-Куин мог убить Уэбба в поединке, но он не стал бы стрелять в спину. Более того, они не ссорились. Второй вариант более вероятный: Уэбб стал бесполезным, и его пристрелили, чтобы подставить Мак-Куина.

Неизвестность его тревожила. Руку явно приложил Хатч, но кто исполнитель? Рен Оливер одного за другим перебрал всех, кого знал, но никто на эту роль не подходил.