|
Но они не задумываются над тем, что кто-нибудь из людей может обладать более сильной волей и подчинить себе их слуг. Тут юноша впервые осознал, отчего Повелителю так не терпится раскрыть его, Найла, секрет. Овладей люди навыком внедряться в сознание и управлять мыслями, дни паучьего господства окажутся сочтены. Закабаленный разум - это замок, к которому подходят несколько ключей. Потрясенный этим открытием, Найл одновременно, не отвлекаясь от своих мыслей, изучал Одину. Бесспорно, в ней гораздо больше человеческого, чем в стражнице. Но даже у нее какая-то часть разума будто дремлет. Теперь юноша понимал: дело в том, что и ее разум порабощен пауками. В ней подавлено чувство подлинной независимости, а она о том даже не подозревает. Сейчас, например, она прикидывает, что ей делать с "дикарями". Одина всегда четко выполняла свои обязанности и привыкла жить по другому распорядку. Дела и задания в течение дня могли меняться, но в целом заведенный порядок оставался незыблемым, и сложных тупиковых вопросов не возникало. А теперь она терялась, не зная, как быть. В провожатые дикарям она вызвалась потому, что нельзя же было допустить, чтобы те вообще шатались без присмотра. Теперь же предписанные обязанности она выполнила и не понимала, что делать дальше. Сайрис надо вернуть в женский квартал - это несомненно. Но как поступить с Вайгом и Найлом? Лодка уже приближалась к берегу, время иссякало. Мысль, что с матерью предстоит расстаться, толкнула Найла на отчаянный поступок. Он пристально вгляделся в профиль женщины и, сосредоточась, стал внушать, что их всех надо доставить во дворец Каззака. Когда нос лодки мягко ткнулся в берег, он спросил: - Куда мы теперь направимся? - Я отведу вас назад к новому управителю,- ответила Одина решительно, без тени сомнения в голосе. Чувствовалось, что она довольна собой: выход-то какой удачный. Найлу стало совестно. Но когда он увидел грустное лицо матери (она все не переставала думать об оставленных детях), то испытал удовлетворение от мысли, что сумел добиться хоть какой-то, пусть и временной, отсрочки. На главную площадь возвратились далеко за полдень. Жаль было возниц: Одина велела им возвращаться долгим кружным путем вдоль берега реки, и бедняги выбились из сил. Ей, похоже, совершенно не было дела до того, устали они или нет. Она частенько на них покрикивала, чтобы пошевеливались. Найл понял, что это не из жестокости - до нее просто не доходило, не могло доходить, что это тоже люди, совсем как она. Вот что сбивало с толку больше всего. Несмотря на внешнюю доброжелательность, даже благодушие, она вместе с тем напрочь была лишена человечности. Ватага рабов тянула через площадь подводу, нагруженную землей, несколько человек подталкивали ее сзади. |
