— Этого я сказать не могу, — ответила Анна. — Сама не знаю почему, но я не вижу нашего будущего.

Ивашка никогда не видел девушку такой озабоченной и погруженной в себя. Ей сейчас явно было не до него, но он спросил:

— Ты мне не ответила — выживем ли мы?

— Мы сделаем все, чтобы выжить, — ответила Анна. — Только придется все бросать и спешно убираться из Бузулука.

Ивашка закрыл глаза. Он почувствовал, как страх холодной струйкой проникает в самое сердце.

Девушка подошла к нему и обняла сзади за шею. Она ощутила всю бездну отчаяния своего благодетеля. Он никогда не был таким раньше.

— Что ты сделала со Стешей? — спросил Ивашка, прижимаясь затылком к упругой груди девушки. — Ты не причинила ей зла?

— Нужда была об эту холеру пачкаться, — ухмыльнулась Анна. — Ежели бы я со всеми полюбовницами твоими что-то делала…

— Ладно, ладно, душенька, — Ивашка прижался еще сильнее. — Сказывай, что мы с тобой делать будем. Своя рубаха ближе к телу, а все другие пускай выбираются сами, как хотят. Уже теперь мы с тобой им всем не помощники…

8

Разгоралось. Подвал заполнился тяжелым едким дымом горящих свечей, от которого першило в горле. Сектанты, находясь в экстазе, горланили на все лады. Кто-то, уже надорвав голос, просто сипел и лихо выплясывал вместе со всеми. Им подпевали с улицы те, кому не посчастливилось найти места в подвале.

«Надо же, — подумал Ивашка, — столько людей к скопчеству приобщается. Живи и радуйся! Знали бы они, черви ползучие, что всему подходит конец. Неважно, — ободрил он себя, — когда это произойдет, но завтра я уже буду далеко отсюда…». Грустными глазами он смотрел на радеющих. Этих людей придется предать и бросить на произвол судьбы без угрызений совести.

Сейчас он получил сполна ответ на вопрос, не дававший ему покоя несколько последних лет жизни: «Существуешь ли ты, Иисус Христос, и если да, то почему прячешь от мира светлый лик свой?» Теперь Ивашка знал, что ответ лежит далеко в подсознании: «Ты избрал неправильный путь, Иван Ильич. Ты — воплощение зла, но Бог пока еще на твоей стороне и Он ждет тебя!». Ивашка закрыл глаза и встряхнул головой, будто отгоняя наваждение.

Когда он снова взглянул на радеющую паству, то увидел наблюдавшего за ним человека. Чуть выше среднего роста, с рыжеватыми волосами, с густыми бровями, высоко посаженными над грустными черными глазами. Вид у того был вполне дружелюбный, располагающий и невинный.

Кто-то подтолкнул Сафронова под локоть. Ивашка медленно повернул голову и заставил себя улыбнуться. В полумраке он не сразу разобрал, кто именно перед ним.

— Давненько тебя зрить не приходилось, Иван Ильич, — сказал мужчина. — Бутто сквозь землю канул. Я уже грешным делом подумывал, што ты тово… Пятки дегтем смазал.

Рука мужчины нащупала руку Ивашки и сжала ее.

— Ну што же ты, «Христос всемогущий»? Не признал што ль адепта своево?

— Я признал тебя, Аверьян, — продолжая натянуто улыбаться, ответил Ивашка. — А ты чего не радеешь вместе со всеми?

— Уходил бы ты отсель, — сказал Аверьян. — Тебе несладко придется, ежели доброва совета не послухаешь.

Калачев улыбнулся и исчез. «Иисус Христос теперь на моей стороне», — почему-то подумал Ивашка, пропустив слова Аверьяна мимо ушей.

Он снова расслабился, потом вспомнил: «Анна! Где она?». И завертелся на месте, пытаясь разглядеть девушку.