— Хенри, — пропищала она.

   — Достаточно, — тихо сказал начальник управления Тронд Антон Неме. — Можете выключать.

   Полицейские сидели за длинным столом в продолговатой переговорной управления полиции. Кафа заняла место во главе стола. Она подсоединила компьютер Фалька к громко жужжащему под потолком проектору. Свет был приглушен, а окна зашторены. Сидевшая рядом с Фредриком с серьезным лицом Тересе Грёфтинг, глава группы криминалистов, нахмурилась. Напротив Фредрика расположились Франке, инспектор Косс и начальник управления. В свете от экрана их кожа казалась холодной и безжизненной.

   — Нет, — возразила Кафа. — Нужно смотреть дальше.

   Хенри Фальк поднялся с постели. Большого роста мужчина, толстый и с выпирающим животом, глазами навыкате и взлохмаченными седыми волосами, голой ступней пнул женщину. Та была высокой и худощавой, со скандинавскими чертами лица, но с более темной кожей. Фальк попал партнерше в грудь, что заставило ее вернуться в кровать. Он сильно схватил женщину за шею, придавил её худенький торс, после чего возобновил фрикции. Наконец Кафа поставила видео на паузу. Подошла к экрану и подняла руку так, что бледное тело Фалька оказалось над её рукой.

   — Вот, — сказала Кафа, указывая на место между его ногами и задом женщины. Кадр был хорошего качества и у Фредрика перехватило дыхание. Между бедер Хенри Фалька было четко видно руку женщины. Она держала длинный серебристый предмет. Нож для устриц. Кончик лезвия был всего в нескольких сантиметрах от половых органов партнера.

   — Значит… мулатка так защищалась? — спросил Франке.

   Кафа проигнорировала его реплику.

   — Это называется блейдинг. Ритуал садомазохистов. Это игра по договоренности. Необычно, что нож держит она. Как правило, оружие в руках доминанта, он угрожает им и возбуждает нижнего.

   — Значит, это такая форма равновесия насилия? — Франке выглядел искренне заинтересованным.

   — Да. Что-то подобное.

   — Откуда вы знаете, что она просто не перехватила у него нож? — спросил начальник управления.

   — Хотите посмотреть дальше? Там еще хуже. Но она ни разу не использовала нож для самозащиты. Только сжимает в руке, царапает и укалывает весь сеанс.

   Злобное выражение лица Неме говорило само за себя.

   — Поверю вам на слово.

   — Утром я говорила с патологоанатомом, — продолжила Кафа. — У Хенри Фалька множество шрамов и царапин, нанесенных острым предметом, видимо, ножом для устриц, в паху и на бедрах. Очевидно, и на половых органах тоже, но они слишком сильно повреждены, чтобы сказать точно. В этой области пролегают крупнейшие артерии. Одно неверноедвижение, и он мог распрощаться с жизнью.

   — Господи Иисусе, — сказал Неме. — Уберите этот жуткий кадр и включите свет. Твою мать. Что не так с этими людьми?

   Лампы замигали, и Фредрик зажмурился. Он отставил стул назад, раздвинул шторы и приоткрыл окно на те несколько сантиметров, которые оно дозволяло. Просунул руку в щель. Метель не прекращалась всю ночь, и сейчас снег еще шел, мягкие снежинки приятно падали на ладонь и тут же таяли.

   Придвинувшись обратно к столу, он почувствовал руку Тересе Грёфтинг на своей.

   — У тебя всё нормально?

   Фредрик слегка улыбнулся.

   — Ну и хрень, — сказал он, показав на экран.