– Ребенка? – Даша посмотрела мне прямо в глаза. Я не отвела взгляда.

– Ты любишь Валентина. Мечислав поговорит с вожаком твоей стаи. Женитесь. Через три месяца я помогу с ребенком. А может быть, мы с Питером закончим разработку амулетов. Тогда я буду просто заряжать их. И живите. Хотя… откровенность за откровенность… Зачем ты за нами шпионила?

Даша опустила глаза.

– Мария Ивановна приказала. Я… я не знаю точно, но мне кажется, ей кто-то приказывает.

– Не знаешь точно?

– У меня есть возможность узнать. Если хочешь…

– Когда узнаешь, – жестко сказала я, – я поговорю с Мечиславом. Это будет твоей оплатой. Я могу помочь просто так. Я добрая. Он – не станет наживать себе проблемы из-за вашего большого и трепетного чувства. Ясно?

Валентин кивнул. Даша тоже.

А я с грустью подумала, что мы с Мечиславом составим неплохую пару из злого и доброго полисмена. Или рыжего и белого клоуна.

Но кто же копает под нас? И кому надо за нами шпионить? Я еще раз пообещала Даше свою поддержку на условиях откровенности – и отправилась домой. Надо было все это хорошо обдумать.

А вечером меня ждали. Сначала – мама. Потом – Мечислав.

Поэтому ровно в семь вечера я звонила в родную дверь.

Мама открыла мне – и тут же чмокнула в нос.

– Пошли на кухню, мелкая? Я тут решила сделать пирог с персиками…

– Класс! – взвизгнула я. Пироги с персиками я нежно обожала. А мама специально консервировала банок сорок персиков на зиму, чтобы печь их до следующего лета.

– А дед далеко?

– Костя приедет позже. Задержится на работе.

Я кивнула.

– Мам, ты хотела, чтобы я все объяснила…

– Можно не все. Костя мне многое рассказал. Я просто не понимаю, почему такая реакция на все церковное…

– А дед не сказал?

– Нет. А должен был?

– Да, вполне. Мам, там, где я лежала и восстанавливалась, в больнице, попы проводили что-то вроде лекции? Семинара?

– Проповеди?

– Да, наверное. И там я познакомилась с этим типом. Он начал убеждать меня, что надо замаливать грехи, надо теперь каяться и просить прощения, надо идти служить богу…

Мама впечатала кулак в тесто.

– Какого черта!?

– Вот и я решила это узнать… короче, меня просто хотели в монастырь.

– Зачем?!

– Мам, я у вас – единственная наследница. А если я в монастыре, то деньги мне там не нужны. Но они вполне нужны монастырю.

– Юля, но…

– Да, мам. Так это и выглядит. Еще со времен средневековья…

– Но не в двадцать же первом веке…

– А есть разница? Человек надломлен и несчастен. И его вполне можно согнуть в нужную сторону. Что они и пытались сделать.

Мама так сверкнула глазами, что я посочувствовала отцу Павлу. Попадись он ей сейчас – убила бы. Точно.

– Козлы.

– Именно. И с чего мне их любить? И желание теть Томы пооткровенничать с этим паразитом меня тоже не слишком порадовало.

– Знать бы раньше…

– Знать бы, где падать, солому бы всю раскупили.

– А ты мудреешь, ребенок?

– А я еще ребенок, мам?

– Для меня ты и в шестьдесят будешь ребенком. И ты это отлично знаешь. Открой банку с персиками.

– Без вопросов.

– А с вопросами?

– Тогда без персиков.