Они некоторое время помолчали. Словно оправдываясь, Беринг сказал:

– На Шестакова я зла не держу, ваше превосходительство. Однако и забыть не могу, какую смуту своими вымышленными картами он в умах посеял, и в Академии наук, и в Адмиралтействе… Мнится мне, что сия смута, произведенная в головах, будет пострашнее, нежели казённые протори и даже само кровопролитие.

Кириллов понимающе кивнул:

– Верно. Смута в головах – явление куда как страшное, ибо от оной и денежные растраты, и утраты людские учиняются. Что тут скрывать! С этой смутой и пришлось мне, грешному, перво-наперво разбираться. И вспоминать неохота, сколько аргументаций потребовалось, чтобы токмо сенатора Ушакова переубедить в его упорстве по поводу вашей экспедиции, я не говорю уже об их сиятельстве графе Остермане, у коего всегда и на все своё особое мнение…

– Ваше превосходительство, скажите, ради бога, как мне вас отблагодарить? – простодушно спросил Беринг.

– Что вы, господин капитан-командор? – тут же посуровел Кирилов. – Я мзды не беру. Сие дело полагал и полагаю полезным моему Отечеству. Потому и ратовал за него!

Беринг покраснел, как юноша.

И Кириллов примирительно улыбнулся:

– Ну, не сердитесь, мой друг! Я не желал вас обидеть. Знаю, знаю, что ни о каких посулах вы речь и не вели. Более того, вижу в вас радетеля государственным интересам, а не корыстолюбца. Посему и оказал вам сикурс и о деле, какое вы затеяли, хлопотал. Впрочем, – тут улыбка Кириллова стала еще лучезарней, – я не такой уж бессребреник…

Беринг непонимающе уставился на него.

Кириллов выдержал паузу, прежде чем произнес:

– Я ведь, господин командор, с младых ногтей в сенатских кабинетах обретаюсь. Давно мечтаю сам отправиться в путешествие. Но токмо не на восток, а на юг. Ваша камчатская экспедиция представилась лучшим поводом, чтобы обратить внимание Её Величества на наши южные границы. Все предпосылки для этого налицо. В прошлом году императрица подписала жалованную грамоту хану Младшего жуза Абульхаиру. Он обязался верно служить России и исправно платить ясак. Думаю, иной счастливой возможности раздвинуть рубежи империи в киргиз-кайсацких степях долго ещё не представится. Говоря словами Петра Алексеевича, понеже фортуна скрозь нас бежит, блажен, кто хватает её за волосы. Вот потому-то, готовя ваш проект, не преминул я уповать и о своем деле. Постарался убедительно изложить Её Величеству все пропозиции, растолковать, что благодаря быстрым действиям мы сможем утвердиться на древнем караванном пути в Бухару и Ташкент, получить доступ к серебряным рудникам и драгоценным камням Бадахшана… А командовать сим походом попросил доверить мне.

– Что же решила государыня?

Кириллов внимательно поглядел на Беринга и покачал головой:

– Концепт находится на высочайшем рассмотрении. И как скоро будет получена резолюция, одному Господу известно, да ещё, может, их сиятельству графу Бирону. Он обещался помочь и при благоприятном случае, надеюсь, своё обещание исполнит.

– Верю в ваш сукцесс, Ваше Превосходительство!

– Благодарю и в свою очередь радуюсь вашим удачам. Хотя, должен предупредить: вам, господин капитан-командор, еще предстоит немало трудов, прежде чем вы в путь отправитесь.