– Он отдыхает. Проснется, сам даст о себе знать.

– А другое дело? – Он имел в виду расправу с Лателлой.

– В свое время, – лаконично ответил Ла Манна.

Теперь он был совершенно уверен, что Лателла жив, и мог все исправить, разделавшись с Кинничи, как ему приказали. Безумные идеи роились в его голове. Он погружался все больше и больше в трясину липкого страха и неотступной паники.

Он положил трубку и тут же позвонил на Кони-Айленд, никто не ответил. Тогда он набрал телефон спортзала Доминичи. Трубку снял Хосе.

– В чем дело? – спросил он сонным голосом.

– Я позабочусь, чтобы посылку вручили сегодня же.

– Никакой спешки, – успокоил Хосе. – Сегодня ли, завтра ли, какая разница?

– Я думал, это срочно, – с усилием проговорил Тони.

– Дело в том, что наш друг сегодня не в лучшей форме. И вряд ли придет в нее до послезавтра.

Страх вынудил Тони говорить напрямую, пренебрегая элементарной предосторожностью:

– Объясни!

– Разумеется, объясню.

– Когда?

– Сегодня. Приходи вечером в спортзал.

– Какие-нибудь проблемы?

– Никаких. Все о'кей. – То, что говорил Хосе, звучало убедительно.

– Я подойду к восьми?

– Отлично.

– Может, поужинаем вместе?

– Поужинаем, и я тебе все объясню.

Жизнь возвращалась к нему, и сердце начинало биться ровно. Он убьет Кинничи, и Фрэнк никогда не узнает о его предательстве. Нечего волноваться, тем более что Хосе считает, нет никакой спешки. Вечером все выяснится, а пока в его распоряжении целый день, который можно провести с Аддолоратой. После смерти мужа она упорно избегает Тони. В чем дело? Сегодня он придет, нагруженный подарками, и докажет ей свою любовь.

Глава 14

После смерти отца Нэнси неохотно ходила в школу, ела через силу, через силу жила. Она делала обычные дела автоматически. И до того вялое общение с одноклассниками прервалось совсем. Все они казались ей по-детски наивными, в них не было силы, они плакали по пустякам, не умели хранить тайну. Учительница госпожа Эстер тщетно пыталась понять непростой характер своей ученицы, замкнувшейся в себе окончательно после трагической гибели отца, Калоджеро Пертиначе. Она не спускала глаз с вежливой, молчаливой девочки, но никогда не могла предугадать ее поступков.

Если бы Нэнси не почувствовала в это утро острой боли внизу живота и пустоты в желудке, то мисс Эстер не услышала бы и на этот раз ее голоса. К этим неприятным ощущениям добавилась еще и сильная головная боль, словно железное кольцо сдавило виски. Нэнси и при желании не сумела бы объяснить это странное недомогание. Она перестала писать, прижала руки к животу и наклонилась вперед.

Учительница, блондинка с голубыми добрыми глазами и пышной фигурой, перестала диктовать и подошла к Нэнси.

– Что-нибудь не так?

Бесстрастный взгляд и застывшее лицо не могли скрыть страха, охватившего Нэнси.

– Можно мне выйти?

– Ты плохо себя чувствуешь?

– Нет. Просто мне нужно в туалет. Учительница кивнула.

В туалете Нэнси заметила, что ее трусики в крови, и вспомнила разговоры с мамой и бабушкой о том, что она скоро станет взрослой девушкой.

Поняв, в чем дело, постаралась справиться со своим страхом. Боль не казалась ей такой уж невыносимой. Она даже ощутила гордость, почувствовала свою значительность, неповторимость – теперь, думала она, у нее могут быть дети. Ей вспомнились слова отца: «Ты будешь великой женщиной».