Веселовский раздвинул глушителем «Грозы» молодые побеги, торчащие на уровне груди, и короткой очередью срезал двадцатилетнюю чеченку. Женщина покатилась кувырком, стукнулась головой о фундамент дома, сложенный из неотесанных камней, и остановилась, нелепо изогнув вывернутые ноги. Сверток рассыпался, усеяв землю матовыми кругляшами ручных гранат со вставленными в них запалами.

Из– за спины Алексея на секунду высунулся Семен и послал десяток пуль в распахнутые окна.

В доме заорали, кто-то высунул руку с пистолетом наружу и неприцельно выстрелил.

– Виталик! – позвал Веселовский.

– Ay? – отозвался Янут, схоронившийся за колодезным срубом.

– Первый этаж!

Гранатометчик выкатился на открытое пространство и нажал на спуск.

Полуторакилограммовый заряд прошиб входную дверь, сбитую из дюймовых досок, по пути расколотил напольную вазу, поставленную в прихожей, и рванул в гостиной, опрокинув двадцатипятилитровый газовый баллон. Осколки вспороли тонкое железо топливной емкости, и вслед за первым взрывом шарахнул второй.

Дом на мгновение окутала сине-белая вспышка.

Янут откатился обратно.

Из окна вывалилась горящая человеческая фигура, свалилась в траву и забилась, оглашая окрестности протяжным криком.

Алексей прикусил губу.

На случай подобных обстоятельств существовало недвусмысленное распоряжение Влада – раненых и обожженных не добивать.

Пусть орут.

Остальным будет наука. К тому же вопли охваченного огнем человека выводят из равновесия его соплеменников ничуть не хуже, чем метко посланная пуля. Раненого могут попытаться спасти. Или потушить. Расходовать пулю на привлекающего к себе внимание дикими криками человека можно было в одном-единственном случае – если он представлял опасность как боеспособная единица.

– Черт! – ругнулся Рядовой. Горящий заживо чеченец поднял вверх голову и зашелся в очередном приступе воя. Семен поднял «Винторез».

– Не смей! – Веселовский отвел рукой ствол.

Рядовой зажал ладонями уши.

Через четверть минуты кричавший в последний раз изверг из себя визгливый всхлип и затих.

Алексей шумно выдохнул воздух и ощутил, как по коже пробежали мурашки. Этот рев сгорающего у стены собственного дома чеченца он не забудет никогда в жизни.

Семена затрясло, он быстро повернулся назад и согнулся, освобождая желудок от съеденного утром легкого завтрака.

Веселовский сглотнул вязкую слюну и хлопнул товарища по плечу.

– Не раскисай!

Рядовой потряс головой, вытер рот горстью сорванных смородиновых листьев и перехватил ВСС поудобнее.

– Блин, не думал, что так хреново будет…

– Это только начало, – подобравшийся к ним вплотную Янут перезарядил гранатомет. – Дальше – больше… Ну что, готовы?

– Ага, – Алексей посмотрел через прицел на открытое пространство. – Виталь, врежь по домику справа, а мы слева обойдем…

– Лады, – Янут скользнул в низкие кусты. Веселовский и очухавшийся Рядовой перебежали к углу полыхающего мертвого дома. Соседний двор огласил рев автомобильного двигателя, вспыхнули лучи мощных ксеноновых фар, заливших пространство от гаража до ворот мертвенно-белым светом.

В свои двадцать пять лет Турпал Беноев успел поучаствовать в триумфальном вхождении ичкерийской гвардии в Грозный, захватить и перепродать семерых заложников, прикончить двух русских солдат, попавших в плен под Аргуном, счастливо избежать ареста и обзавестись роскошным серебристым внедорожником «Lexus RX300».

Ради того, чтобы Турпал разъезжал по родному аулу на японском джипе стоимостью пятьдесят шесть тысяч долларов, в подмосковных Химках была вырезана семья местного коммерсанта.