– Это не перекинется на вопрос Косова?

– Косово слишком близко, а Чечня – далеко. Думаю, что в будущем году Старый Свет постарается навести порядок среди албанцев.

Предпосылки к этому имеются. Особенно после нашего решения начать поэтапное сокращение контингента. Европейцы выразили недовольство…

– Помешать нам они все равно не в состоянии, – отмахнулась Мадлен. – К тому же, это будет зависеть от результатов выборов.

– Германия прорабатывает планы создания общеевропейских сил по поддержанию порядка. Естественно, без русских, – быстро сказал Строуб, видя, как у Госсекретаря округлилась глаза.

– Информация достоверная?

– Вполне. Разговоры об этом ведутся уже давно, но неделю назад канцлер ФРГ дал приказ своему министерству обороны подготовить пакет предложений…

– Интересно, – Олбрайт подняла брови. – Почему нам не направлен официальный запрос?

– По всей вероятности, из-за недовольства нашей политикой в отношении Косова и бывших членов Восточного блока. Немцы сейчас постараются повысить свой статус на континенте. Идеи Великой Германии до сих пор живы, – Тэлбот позволил себе слегка пнуть европейского партнера, зная, что мадам это понравится. – И Шредер, похоже, является их апологетом…

– Поподробнее, – Мадлен нахмурилась и сложила руки на выпирающем брюшке.

Дом, в подвал которого загнали заложников, был как на ладони. Владислав и братья Славины залегли в ложбинке у дороги и минут десять наблюдали, как засевшие под крышей чеченцы обрабатывают из пулемета окрестные сады. Боевики палили для острастки, короткими нерегулярными очередями, перенося огонь то вправо, то влево.

– Мы готовы, – биолог нажал клавишу вызова на рации. – Прием.

– Без изменений, – откликнулся Гречко. – Никто не входил и не выходил. Прием.

– Как ребята? Прием, – снайпер служил связующим звеном между действующими в ауле группами. К нему стекалась вся экстренная информация.

– Две «тройки». Прием. – «Тройками» Ро-котов приказал именовать раненых, чье состояние было более-менее стабильным и не требовало немедленного хирургического вмешательства. Согласно условленной шкале, «четверками» называли легкораненных, «двойками» – тяжелых, а «единицами» – убитых.

– Кто? Прием.

– Сема и Денис. Прием.

– Точно «тройки»? Прием.

– Да. Прием.

– Ясно. Мы выдвигаемся. Передай остальным, чтоб подтягивались, и с Егором берите периметр. Конец связи, – в расшифровке полученной команды Гречко не нуждался.

– Кто? – озабоченно спросил Василий.

– Семен и Диня, – Влад поправил вставленный в ухо миниатюрный динамик. – Игорян говорит, что не тяжелые…

– Меня можете не считать, – встрял Славин-старший. – Я в порядке.

– Сиди уж, – буркнул Рокотов, – и позволь мне решать, кого кем считать. Мертвые герои нам не нужны… У тебя кровь остановилась?

– Вроде да.

– Вот и славно. Руку не напрягай, бей с опорой на бруствер… Все, закончили обсуждение. Я – первым, ты, Вася, за мной. – Владислав по-пластунски двинулся вдоль поросшего невысокой травой холмика.