Бачараев не стал изображать из себя абрека-героя и нырнул под защиту толстых кирпичных стен.

В гостиной он сорвал со стены пистолет-пулемет, собрал разбросанные по ковру обоймы и забился в маленькую комнатушку при кухне, где и просидел три часа, наставив дуло на входную дверь, белый от ужаса и готовый встретить очередью любого, кто переступит порог дома.

Но дверь так и не распахнулась.

Животный страх, объявший Магомеда в начале боя, постепенно отступил, сменившись любопытством. И хотя стрельба не угасала, Бачараев захотел узнать, что происходит, и выбрался из своего убежища.

Нога наткнулась на что-то твердое. Чеченец напряг зрение и рассмотрел несколько ящиков, стоявших под подоконником. Это было кстати. Магомед подхватил один ящик, выставил его на широкий карниз, рядом разместил второй. Теперь он был прикрыт от шальной пули и мог безбоязненно выглядывать во двор.

Михаил быстро направил ствол «Грозы» на темный прямоугольник окна.

Неизвестный, спрятавшийся за ящиками, представлял серьезную опасность для казаков, расположившихся в самом центре огорода среди грядок с кинзой и эстрагоном. Пучки травы, как известно, летящий свинец не останавливают.

Чубаров навел ОЦ-14 точно в щель между ящиками, затем сдвинул цилиндр глушителя на сантиметр вбок, так, чтобы выстрел пришелся немного правее, и веером послал три пули.

Результат оказался несколько неожиданным.

Глухо звякнуло что-то стеклянное, и из дома донесся пронзительный крик, быстро перешедший в тонкий визг, словно кого-то кастрировали без наркоза. Одна из коробок пошатнулась и упала наружу, добавив к визгу звон разбивающихся бутылок.

Слева от Михаила на мгновение поднялся Никита, взмахнул рукой и снова залег.

Дом изнутри осветился вспышкой разрыва гранаты. Полетели стекла, куски рам, осколки кирпича. В нескольких метрах позади Чубарова на землю с шорохом свалилась срезанная осколком Ф-1 ветка сливы.

– Ты что? – рыкнул обалдевший Миша. – Крыша поехала? «Эфкой» прямо перед носом! Камикадзе, блин!

Растерянный Филонов похлопал себя по подсумку.

– В следующий раз проверяй, метатель!

– Извини…

– Ладно, – Чубаров вскочил на ноги. – Нет худа без добра. Теперь дом можно не проверять. Там даже тараканов живых не осталось… Но ты все-таки поосторожнее.

– Да понятно, – отмахнулся Никита.

В лицо Бачараеву ударила струя кислоты вперемешку с мелкими зазубренными осколками. Свинец прошел мимо, но чеченцу это было уже безразлично: оба его глаза пропороли плоские стеклянные чешуйки, язык и небо ожгло уксусным концентратом, первый же инстинктивный вдох наполнил легкие ядовитыми парами и принес с собой такую боль, о существовании которой Магомед никогда не подозревал. Внутри грудной клетки будто вспыхнула термитная шашка, поджаривающая Нежные альвеолы и превращающая в пепел нервные окончания.

Двадцатисемилетний боевик раскинул руки, упал на колени и заорал, подняв лицо к потолку.

Жуткий вопль искалеченного человека был слышен даже на окраине аула, заставив обороняющихся похолодеть и открыть ураганный огонь во все стороны.

Злоключения Бачараева на этом не закончились.