|
Увы, Виссарионыч не до конца это понимал. Кстати говоря, вопли о так называемом «большом терроре» начались не тогда, когда фабриковались тысячи фальшивых дел, а когда карательная машина добралась до первых исполнителей среднего звена… И до жен членов Политбюро. Их, между прочим, сажали тоже. не от балды. В основном – за воровство госсобственности, махинации или за то, что по пьяной лавочке распускали языки на дипломатических приемах.
– А Лаврентий? – Что – Лаврентий? – Ну-у… – смутился Вася. – Истории о женщинах, присутствие на допросах, пытки… – Не смешивай все в одну кучу, – поморщился Владислав. – Одно дело – выполнение Берией своих прямых обязанностей, и другое – мифы. В легенды о схваченных и изнасилованных им девушках я вообще не верю. Не мог глава столь могущественной спецслужбы так тупо себя вести. Если и были у него романы на стороне, так по обоюдному согласию. А «воспоминания обесчещенных дам» – не более чем выдумки… Конъюнктура. Типа откровений уфологов-контактеров. Ибо по заявкам «свидетельниц» выходит, что Лаврентий посвящал случайную партнершу во все государственные секреты. С датами, тактико-техническими данными новых видов вооружения, географическими координатами расположения спецобъектов… Мне что-то не верится в сюрреалистическую картинку, когда Лаврентий Палыч в перерыве между оргазмами выкрикивает группы цифр, а «жертва» все это старательно конспектирует… Теперь о методах добычи показаний. С простыми гражданами, коих пинали рядовые сотрудники НКВД, Берия, ясное дело, не общался, и на их допросах не присутствовал. Он мог иметь дело с верхушкой арестованных: партработниками, генералами, крупными хозяйственниками. А те, по своей сволочной природе, и сами все рассказывали, и подельников закладывали. Зачем их пытать? Достаточно намекнуть на возможность снисхождения – и дело в шляпе. – Ты, по-моему, Берию несколько идеализируешь… – Ничего подобного, не утрируй. – Рокотов сделал большой глоток. – Я стараюсь непредвзято оценить соотношение вымысла и реальности. Если где-то по поводу какой-то персоны всплывает ложь, значит тот, кто эту ложь придумал, желает скрыть собственные грешки. И следует всю информацию об единожды оболганном человеке рассматривать под микроскопом… – О чем спорим? – К столу подсел Янут. – Об исторической справедливости. – Василий налил Виталию щедрую порцию кофе. – А где Леха? – Щас подойдет… Слушай, Влад, у нас тут одна мысль появилась. – Изложи. – До вечера еще уйма времени. Ты все равно будешь Чичиков допрашивать. Может, поинтересоваться у них, где они общак держали? – Ага! – развеселился биолог. – Совместим, так сказать, приятное с полезным? – Не без того, – смутился гранатометчик. – Я не возражаю. Так или иначе тут все разграбят либо федералы, либо пришлые бандиты… У Янута посветлело лицо. – Когда приступим? – А сейчас кофе допьем и можно будет начинать. Тянуть с допросом резона нет. Только вы их перед этим в туалет сводите, не хочется, знаете ли, чтобы в процессе кто-нибудь обгадился… Лёма Беноев с трудом повернул голову вправо и посмотрел назад. Потом так же через левое плечо. Захватившие его в плен неизвестные разбрелись кто куда, оставив возле связанных чеченцев всего одного охранника. Но шансов на освобождение и побег у четверых боевиков не было. Помимо веревок, опутывающих руки и ноги, вайнахов еще попарно скрепили кандалами, снятыми с рабов, и обвязали единым тросом. |
