Изменить размер шрифта - +
Сразу же вызвали дровосеков и рабочих, сколько было нужно, деревья срубили, погрузили на повозки и, впрягши верблюдов, перевезли в лагерь. Там собрали ремесленников и всех, кто сведущ в плотницком деле, и они с неутомимым усердием принялись за работу. Использовав секиры, топоры и многие другие инструменты для обработки дерева, они сделали подвижные башни, баллисты, камнеметы, тараны и прочие машины для разрушения стен… Пока наиболее значительные из предводителей занимались важными делами, другие знатные и видные люди с развернутым знаменем вышли из лагеря и повели народ к кустарникам, которые им показали местные люди; там набрали хвороста и ивовых веток, и, погрузив все на лошадей, ослов и других вьючных животных, перевезли в лагерь, чтобы сплести плетни и сделать другие нужные работы».

Аноним первого крестового похода нам рассказывает также о баронах, которые по мере продвижения вперед намечали и провешивали дороги:

«Герцог (Готфрид Бульонский), поняв, что нет никакой дороги, по которой он мог бы довести свои войска до Никеи, ибо путь первых крестоносцев не позволял провести такую массу людей, послал вперед три тысячи человек, вооруженных топорами и мечами, чтобы они срубили деревья и расширили этот путь, сделав его доступным нашим крестоносцам вплоть до Никеи. И они сделали дорогу через ущелья могучих гор, а на своем пути расставили железные и деревянные кресты на цоколях, служившие указателями».

В самом начале войны они придумали военную хитрость, от которой противники пришли в изумление. И было от чего: не имея флота для борьбы с турками, укрывшимися в Никее, которые по озеру, подходящему к самому городу, получали все необходимое снабжение, они их полностью блокировали, перевезя по земле, посуху флот, предоставленный им императором Алексеем Комниным.

«На общем совете, — пишет Альберт Ахенский, — было решено послать в порт Цивитот большое войско из всадников и пехотинцев для перевозки по суше на повозках с моря к Никейскому озеру судов, предоставленных по просьбе сеньоров императором. И ночью в тишине за семь миль были перетащены суда столь большого веса и размера, что каждое брало на борт сотню человек, и с рассветом они были спущены в озере на воду».

О том же подвиге с большими подробностями рассказывает и Гильом Тирский, также утверждающий, что перевозка судов была совершена за одну только ночь, что кажется маловероятным. После взятия Никеи те же люди построили лодочный мост через Оронт, чтобы обеспечить свое снабжение.

«Государи решили, что хорошо было бы построить мост из имеющихся материалов, чтобы нашим воинам легче было бы избегать засад противника и чтобы обеспечить более быстрое возвращение в город тем, кто из него вышел; он также предоставил бы более надежный и удобный проход пехотинцам, которые ходят за провиантом и в поисках его доходят до берега моря. На реке и выше расположенном озере нашли несколько судов, их поставили друг возле друга и крепко связали; поверх положили перекладины, скрепленные сверху ивовыми решетками, и таким образом сделали проход достаточно широкий и крепкий, чтобы по нему могли пройти вместе и рядом несколько человек. Народ сразу понял выгоды новой постройки. Этот деревянный мост был примерно в миле от каменного моста, который вел к городским воротам, и располагался близ лагеря герцога и вел к тем воротам, которые ему поручено было охранять».

Еще позднее те же люди при осаде Акры, чтобы пополнить нехватку муки, построили первую в Сирии ветряную мельницу, и стихотворная хроника Амбруаза сообщает об удивлении сарацин перед этим новым для них изобретением.

Ветряную мельницу возвели они прежде всего, Каких в Сирии до сих пор никогда не знали. Увидав ее, проклятый Богом народ Поражен был и страхом сильным проникся.

Все эти подвиги, совершавшиеся при осаде крепостей и городов, повсюду делали очевидным искусство франкских техников, хитроумность чьих машин вызывала у противников восхищение.

Быстрый переход