Изменить размер шрифта - +
Всю возможную живность люди с собой пригнали. И спрашивается, чем они скотину кормить собрались? Или они её взяли, чтобы наоборот ею питаться? Так от такой мясной диеты дристать будут дальше, чем видеть. Так не сырым же мясо будут есть? Ага, дома разберут на дрова. Ну, так себя выход. Осень уже в дверь стучит, да не кулаком даже, а ногами. Прохудилось небо, дождь словно и не прекращается. И он холодный. И ветер, что бросает в лицо холодный дождь, тоже холоднючий.

Подъехали они к Дубровице и встали за посадами в полуверсте от городской стены. Тысяцкий Владимира боярин Андрей Молибогович на своём кауром жеребце, подаренном Андреем Юрьевичем, в сопровождении десятка стрельцов и десятка гридней выехал вперёд, держась всё же в ста саженях от стены. И не зря. Обстреляли их из луков, но не те луки, не владимирские. Не долетели стрелы, а те, что почти долетели, просто плюхались на землю, не могли, естественно, кольчугу пробить. В ответ десяток стрельцов, что был с ним, спешился и три раза выстрелил каждый по стенам. Видно было, что в кого-то попала стрела, и стена очистилась.

А вскоре ворота открылись и оттуда вырвалась дружина князя Георгия Романовича Дубровицкого. Хитрецы! Видели, что воевода подъехал к городу и решили лихой вылазкой его пленить или убить. Иван Хвостов по прозвищу Хвост, старший над диверсантами, спешил своих стрельцов, и они встретили набег этот десятью выстрелами в упор. Каждый из десятка стрельцов десятью выстрелами. Чуть больше минуты прошло и гридни только успели мечи из ножен вынуть и пару шагов вперёд сделать, оттесняя боярина с конём за спины, а там, в наступающем отряде, и не осталось всадников. Их воев сорок выскочило из города, а через минуту, когда они стали коней разворачивать и половины не осталось, до ворот же всего десяток добрался. После чего они резко закрылись, а на привратные башни выскочили стрельцы. Хвост перенёс огонь на них и те опять спрятались.

Между посадом, на краю которого остановились владимирцы, и стеной Дубровицы бегали напуганные криками и запахом свежей крови лошади, оставшиеся без седоков.

Андрей Молибогович, растолкав грудью коня гридней, вылез снова вперёд и достал из замшевого футляра небольшую подзорную трубу, поблёскивающую латунью. Он приставил её вплотную к глазу и осмотрел ворота и стену. Отдельно остановился на четырёх деревянных башнях. Стены низкие были и древние, может татаровья их и не палили. Давно, наверное, в сих местах не ратились. Одна из башен, что была справа от ворот, ближе в речке Случь, была чуть наклонена, видимо нижние венцы или в землю ушли неравномерно, либо подгнили с одной стороны. И укрытие там у стены как-то покосилось. Разруха и небрежение. Тысяцкий убрал трубу назад в чехол и презрительно фыркая произнёс, к Хвосту больше обращаясь.

— Хозяева! Не могут стену с башнями поправить. Нужён ли Андрею Юрьевичу такой князь в сём княжестве. Не пойму, я чего возиться с ним.

— Нужно переговорщика послать… — развёл руками старший у диверсантов.

— Ай, не говори! — плюнул боярин, — сам понимаю. Не поймёшь Андрея Юрьевича, но спорить не след. Давай, бери флаг белый да езжай. Ну, знаешь же, что говорить? Слышал князя нашего. Входят в состав Брянского княжества, получают тиуна оттуда, а те знамо нам подчиняются. Георгий этот пусть сидит. Никто его не тронет. Ну, а дальше, как Андрей Юрьевич с тевтонами разберётся, то вызовет к себе. Да, главное-то забыл. Орде ничего больше не платят, никакой выход не нежен. Всё, хрен им за воротник, как Андрей Юрьевич гутарит. Нам пока тоже. Деньги же пусть на укрепление стен пустит и на башни новые. А то срамота. Я подойду к стене, так и руками до верха дотянусь.

А что, при росте под два метра и руки если вытянет? Иван Хвостов прикинул. Ну и подпрыгнет на, пусть, пару локтей. Точно достанет боярин до верха стены. Видно, что раньше ров был и, видно, воду из реки пускали, но теперь засыпан он, то ли поганые велели, то ли ещё кто, но рва нет и стена в самом деле смешно немного смотрится.

Быстрый переход