Изменить размер шрифта - +

— Конечно, Марек, святые отцы возместят тебе ущерб, а я отпущу тебе совершенно бесплатно любой твой грех.

— Хм. Любой?

— Любой, Марек. Так что с тем домиком?

— Конечно. Я с удовольствием сдам его святым отцам. И их мулам. В смысле конюшню сдам. Можете перебираться прямо сейчас.

Ночной мглой, подгоняемые в спину хлёсткими ударами холодного ветра с дождём, посланцы Папы Иоанна двадцать второго прошли по узкой улочке с полсотни шагов, повернули и оказались перед приземистым двухэтажным зданием с масляным фонарём над входом. Фонарь был подвешен на цепи, и ветер, забавляясь, раскачивал его, надеясь сорвать и загасить наконец тусклый огонёк.

— Пройдёмте святые отцы… А вы есть-то… голодны? Нет так да? Не будете?

— Хотим! Хотим! — закричал отец Гюстав. Он последним шёл, таща своего мула чуть не силком. Видно ему досталось под этим фонариком от Марека, и он туда больше особо не стремился, чего там делать, всё что могли они уже объели.

— Ладно. Скажу… Жуже скажу, чтоб в помоях посмотрела.

— В помоях? — даже остановился доминиканец. Разговаривали на италийском. До того как завести своё заведение Марек двадцать лет повоевал на юге в том числе и за Геную. Наёмником был. Так что языком ромеев владел прилично, хоть и с акцентом смешным, вот отцу Гюставу и показалось, что просто не то слово вставил корчмарь. Перепутал.

— А где по вашему, святой отец, я для ваших мулов найду ночью еды. Знамо дело в помоях.

— Ага, вот тут ступенька… осторожней. Ну, что же вы, Ваше Высокопреосвященство⁈ Теперь синяк будет и нос опухнет. Ох-ти а кровь-то как хлещет. Бяда. Поакуратнее надо. Зальёте тут всё кровью, отмывай потом за вами. Так вы мне всех посетителей разгоните. Цветы объели, кровью дверь и ступени залили. Придут люди, а не красоты былой, ни порядка, в крови всё. Эх. Ладно, чего уж. И вас накормлю. Чем осталось. Наверное, не всё Жужа в помои высыпала.

 

Глава 20

 

Событие пятьдесят шестое

 

— Веспасиан? — Данька, ехавший в возке вместе с Андреем Юрьевичем, широко раскрыл глаза.

— Могу в буквицах ошибаться. Возможно Весписиан.

— В сральня как называлась, подзабыл, княже? — махнул рукой на букву начальник артиллерии.

— Латрины. Опять могу какую-нибудь букву перепутать.

— Расскажу воям своим, — скорчил рожу начальник артиллерии, представив как ребята его рты пораскрывают.

Разговор шёл о порохе. Точнее, о селитре. А ещё точнее, о способах, как увеличить её производство… Хотя сейчас правильнее будет применить слово «добычу». Пока в княжестве Владимирском всё происходит так же, как во Франции поступали во времена Наполеоновских войн. Срезали верхнюю часть земли в коровниках и конюшнях по всему Владимиру и варили в больших котлах. Особое внимание уделялось старым конюшням, где десятки лет держали лошадей. Селитряные ямы строили, но там несколько лет надо, чтобы в них вызрела селитра, а прошло чуть больше года всего как первую организовали. Сейчас-то сотни, но селитра-то нужна сейчас, а не через годы.

Данька спросил, как же можно ускорить этот процесс вызревания селитры в ямах. Ну, Андрей Юрьевич и вспомнил, что в Риме были общественные туалеты латрины и оттуда кожевенники забирали мочу для выделки кожи. Вот император, выбившийся на эту должность из сборщиков налогов, и придумал, чтобы пополнить казну, брать налог небольшой за посещение общественных туалетов. А когда сын к нему пришёл и рассказал, что патриции недовольны и выдал фразу, ставшую пословицей: что «деньги не пахнут».

— Нужно во всех городах построить общественные туалеты и мочой поливать солому в селитряных ямах.

— И деньги брать⁈ — Данька покрутил головой, — не, княже, не пойдут в них за деньги.

Быстрый переход