Более примечательны, пожалуй, две его прозаические автобиографии, изобличающие повышенный интерес автора к собственной личности — чувство не столь уж средневековое, хотя, по-видимому, характерное для того момента истории византийской литературы, судя по тому, что один младший современник Никифора — Григорий Кипрский, патриарх Константинопольский в 1283 — 1289 гг. и учитель Никифора Хумна, тоже написал автобиографию. А на исходе античности сходным настроением отмечено сочинение Ливания «О моей судьбе» (IV в.). И тут и там отчетливо выступает несколько странное для нашего восприятия произведение ритора, придающего каждому мелкому случаю из своей жизни великое значение, но тут присутствует также очень искренняя и серьезная вера хранителя античного наследия в значении риторической культуры как синонима всего утонченного и благородного, как единственной альтернативы варварству.

Наставник Феодора II Ласкариса, Георгий Акрополит (ок. 1217 — ок. 1282) выполнял в царствование своего ученика и Позднее важные дипломатические и военные поручения. Главное его сочинение — «Хроника», излагающая события °т 1203 г. до обратного отвоевания Константинополя ви-³¹¹итийцами в 1261 г.

Трудное время 1204 — 1261 гг. не прошло для куль-Урного развития Византии бесследно. С одной стороны, водные конфликты между Западом и Востоком при всей их Осмысленной разрушительности неизбежно сопровождались культурными контактами. С другой стороны, византийская культура, восприняв некоторые импульсы западной рыцарской культуры, по-новому обращаясь к собственным античным истокам, вступает в новую фазу развития. Сама по себе ка-тастрофа византийской государственности будила мысль, за-ставляла взглянуть на вещи с большей, чем прежде, трезвостью и открытостью. Это особенно ощутимо в «Истории» Никиты Хониата (ок. 1150 — ок. 1215), дописанной уже в Никее: перед глазами историка лежит подвижный, нестабильный, противоречивый и пестрый мир, к явлениям которого плохо приложимы однозначные оценки.

3. СКАНДИНАВСКИЕ СТРАНЫ ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ

Скандинавские страны — прежде всего Дания, Швеция и Норвегия — в средние века развивались довольно своеобразно. Прежде всего обращает на себя внимание замедленный процесс развития феодальных отношений во всех этих странах. Феодализм здесь сложился окончательно только с XII — XIII вв. При этом сохранилось большое количество дофеодальных социальных элементов: многочисленный слой свободного крестьянства; обширная, широко распространенная (в разнообразных формах) общественная, коллективная собственность на землю, леса, воды; функционирование до самого позднесредневекового периода народных собраний по отдельным округам; поздняя и менее глубокая по сравнению с другими странами Европы христианизация. Все черты наложили срой отпечаток на историю всех трех названных стран в средние века. Сыграла свою роль также их обособленность, сравнительно слабая политическая связь их со странами континента.

Обособленность Скандинавии, правда, не носила абсолютного характера. Скандинавские набеги в течение нескольких веков беспокоили Западную Европу. История Северной Германии, Нидерландов и Англии часто тесно переплеталась и далее с историей той или другой скандинавской страны, особенно Дании. Но в целом скандинавские етраны составляли особый угол Европы, сравнительно мало связанный с жизнью основных континентальных стран.

Из трех названных скандинавских стран Дания имела наиболее развитые феодальные отношения. Династия Эстридсонов, царствовавшая в Данин после распада государства Капута, была типично феодальной династией. Эстридсоны покровительствовали христианской церкви. Развитие церковного землевладения, введение церковной десятины, создание в Дании довольно большого количества епископств — все это составляло элементы феодализации страны в XI — XII вв.