— Приветствую вас, сеньор магистр, — произнес Анджело Виттури. Его смуглое красивое лицо было высокомерно бесстрастным. — Я рискнул посетить вас, несмотря на происшествие на пристани.

— В этом городе вести разносятся быстро. — Гийом сухо улыбнулся.

— Это хорошо, что быстро, сеньор, потому что весть нас встревожила.

— Нельзя было подождать день-два? — Гийом направился к столу, где стоял кувшин с вином.

— Нет, сеньор, ждать было нельзя. Завтра я отбываю в Египет. — Гийом предложил ему кубок, Анджело отрицательно покачал головой. — На встречу с человеком, о котором я говорил вам во Франции.

— Так он согласился? Я удивлен. Не думал, что тебе удастся склонить его так легко. — Гийом глотнул вина.

— Это было не трудно. Он недоволен своей жизнью.

— И что тебя привело сюда, Виттури?

Анджело помрачнел. Ему не нравился резкий тон великого магистра.

— Хотел убедиться, что ничего не изменилось. — Он пожал плечами. — Что вы не передумали.

Гийом усмехнулся:

— Тебе и твоему отцу не стоило бы подвергать мои слова сомнению. Я ими не бросаюсь.

Анджело кивнул:

— Мы всего лишь озабочены тем, чтобы все получилось. Попытка будет единственной. Вы уже решили, кого пошлете?

— Конечно, нет. Это можно сделать, только подобрав здесь людей, достойных доверия. Но у нас ведь еще есть время?

— Да. У нас еще достаточно времени.

Гийом посмотрел венецианцу в глаза, хищные, как у акулы, и тронул пальцами лоб. Голова болела настолько, что путались мысли.

— Тогда давай на сегодня закончим разговор, Виттури. Я буду выполнять свои обязательства, ты свои.

Анджело с поклоном покинул покои, а Гийом двинулся к окну.

Этот молодой человек ему не понравился при первой встрече, и вторая мнения не изменила. Гийому очень не хотелось иметь дела с этими купцами, но то, что они предложили, было важнее. Игра затевалась опасная, и его одолевали сомнения, но он уже не в первый раз отодвинул их в сторону, повторяя про себя: «У меня надежные союзники — король Эдуард, король Карл, папа Григорий, — они не позволят, чтобы Святая земля пала под натиском сарацинов; когда придет время, они поднимут Запад, я в этом уверен».

Он посмотрел в окно на тысячи мерцающих факелов, освещающих спящий город, как звездные небеса. Если все пойдет по плану, скоро начнется война с мусульманами.

— Мы сделаем то, что должны сделать, — произнес он тихо и еще тише добавил: — И да простит нас Господь.

7

Аль-Бира, Северная Сирия 26 февраля 1276 года от Р.Х.

Из зарослей тростника в небо воспарили стаи птиц. Рассветную тишину разорвал завывающий боевой клич тысячи глоток, а следом в стены аль-Биры полетели огромные валуны. Это дали залп выстроившиеся в боевом порядке семьдесят осадных орудий. И тут же управляющие катапультами воины-китайцы их перезарядили, вложив в кожаные пращи новые валуны. Залпы следовали один за другим. Время от времени воины заменяли валуны бочонками с горящей смолой, и тогда небо освещало зарево.

К шеренге катапульт медленно подкатывались три широкие деревянные платформы с диковинными сооружениями, похожими на сказочных чудовищ. В каждом было два уровня. На нижнем, защищенном деревянными перекрытиями, на коленях притаились лучники-сельджуки, нацелив стрелы в щели между досками. На верхнем уровне каждой башни под тяжелой деревянной крышей согнулись десять воинов-монголов в пластинчатых доспехах, напоминавших рыбью чешую. В руках они сжимали готовые к бою булавы и мечи. Следом двигались шеренги пеших воинов с длинными лестницами.