Встав из-за стола, она направилась в кафетерий — перехватить кофе и чего-нибудь запретного: домашних печенек или пончиков. Запасы Мэрилин иссякли. В крайнем случае можно вступить в торг со своенравным автоматом: скормить ему мятый доллар в обмен на пакетик крекеров с арахисовым маслом или печенье «Opeo».

Войдя в кафетерий, Дэнс прищурилась. Ага, есть. Повезло: на бумажном поддоне, полном крошек, лежали два овсяных печенья с изюмом.

И кофе — о чудо! — оказался относительно свежим.

Налив себе кофе и добавив в него молока двухпроцентной жирности, агент прихватила печенье и отправилась за стол. Села, потянулась и, достав из кармана айпод, вставила в уши «бананы». Сейчас очень хорошо будет включить Бади Ассада, потрясающие ритмы его бразильской гитары.

Дэнс нажала «воспроизведение» и, надкусив печенье, потянулась за чашкой… но тут на стол легла тень.

Сверху вниз на агента смотрел Гамильтон Ройс. Верзила стоял без пиджака (временный пропуск крепился к рубашке), свесив руки по бокам.

Только этого не хватало… Хорошо, что не слышно, когда человек мысленно вздыхает.

— Агент Дэнс? Можно к вам?

Дэнс указала на свободный стул, стараясь не выглядеть слишком гостеприимной. «Бананы», впрочем, из ушей вынула.

Чистильщик присел, опустив локти на столешницу и сложив ладони. Стул — пластик и металл — жалобно скрипнул. Поза Ройса говорила, что разговор пойдет прямой. Дэнс в который раз отметила цвет костюма: синий, чересчур светлого оттенка. Безвкусица. Только бескозырки не хватает.

— Мне доложили. Дело закрыто, верно?

— Преступник мертв, мальчика ищут.

— Тревиса? — удивленно спросил Ройс.

— Его самого.

— Он мертв. Не согласны?

— Нет.

— А-а… — Ройс помолчал. — Самая скорбная часть дела. Печальнее всего сознавать, что парень-то невиновен.

Ну хотя бы сейчас он говорит правду.

Дэнс в ответ промолчала.

— Через день-два я возвращаюсь в Сакраменто, — продолжил Ройс. — Да, у нас с вами вышли некоторые разногласия… Нестыковки, скажем так. Хотелось бы извиниться.

Достойный шаг, но Дэнс этим не возьмешь.

— Мы по-разному смотрели на вещи, — сказала она. — Я на вас — лично на вас — не в обиде.

Зато в профессиональном плане стратегия Ройса вызывает откровенное бешенство.

— Из Сакраменто давили. Очень сильно. Вот я и нарушил границы. — Он слегка смущенно отвел взгляд в сторону. Слегка смущенно, и только. Ройсу нарушать границы не стыдно, хотя надо отдать чистильщику должное: он старается выглядеть милым. — Вас ведь не часто так припекает? Когда приходится защищать кого-нибудь неприятного, вроде Чилтона? — Не дожидаясь ответа, Ройс фальшиво хохотнул и признался: — Смешно сказать, я проникся уважением к нему.

— К Чилтону?

Ройс кивнул.

— Я не всегда с ним согласен. Признаю, я почти всегда с ним не согласен, однако у этого блогера твердая мораль. Такое нечасто встретишь. Даже перед лицом смерти Чилтон оставался верен себе. И останется навсегда, вы так не думаете?

— Склонна согласиться. — О том, что Чилтон собирается закрыть блог, Дэнс промолчала. Это уже не ее дело. И не Ройса.

— Знаете, я, пожалуй, и перед ним извинюсь.

— Правда?

— Я ездил к Чилтону домой — никто не открывает. Может, вы в курсе, куда он переехал?

— Чилтон с семьей завтра едет в летний домик, это в Холлистере.