Известие о потоплении у Либавы подводной лодки "Минога" заставило командира "России" изменить курс, но 1-я минная дивизия ответила, что она в состоянии справиться со спасением лодки. На подходе к Ревелю пришлось выждать туман, чтобы не лишиться ориентировки по Суропским маякам. В 11 ч 45 мин 25 марта по сигналу начальника бригады крейсеров барона В.Н. Ферзена (1857-1917) встали на якорь на Ревельском рейде.

Всего со дня выхода из Кронштадта 5 сентября 1912 г. до прихода в Ревель "Россией" пройдено было 11884 мили. По сведениям из строевых рапортов командира, получалось, что корабль в неприкосновенности привез с собой весь запас 876 полузарядов 8-дм калибра и соответственно 449 снаряженных бомб. Израсходованы были, судя по цифрам, 94 выстрела 6дм калибра и весь 331 практический 75-мм патрон.

14. Встреча на Доггер-банке

На лето 1913 г. крейсер снова включили в состав Учебного отряда Морского кадетского корпуса, в котором теперь числились также крейсер "Олег", канонерские лодки "Сивуч", "Храбрый", учебное судно "Рында", "Верный" и "Воин", портовое судно "Котка", шхуны "Моряк", "Забава" и непременно баржа, на которой первые уроки навигационного искусства проходили многие поколения воспитанников.

Командование отрядом по-прежнему брал на себя директор Морского корпуса вице-адмирал А.И. Русин.

Бывшие гардемарины вспоминали: "Отношение нашего выпуска к адмиралу Русину было всегда неизменно хорошее, как и его отношение к нам. Самым популярным плавающим вождем у молодежи был, конечно, адмирал Н.О. Эссен, готовивший личный состав возрождающегося флота. Мы считали, что на берегу адмирал Русин шел в ногу со "школой Эссена", удвоив энергию, подхлестнув подготовку будущих офицеров. Действительно, благодаря энергии адмирала, корпус и по уровню оборудования классов, и по содержательности и глубине учебного процесса ушел далеко вперед от доцусимского уровня.

Говорили, что лорд Бересфорд в составе парламентской комиссии обстоятельно знакомившийся с корпусом, "был в восторге" от того, что увидел ("Колыбель флота", навигационная школа, Морской корпус, 17011951", Париж, 1951, с. 198-199)".

"Россия", как и прежде, служила главной учебной базой корпуса.

Огромный корабль-ветеран с его необъятными палубами, продолжавшими носить следы жестокого сражения 1 августа 1905 г., и обширными рядами орудий, оставался особенно притягательным живым свидетелем доблести флота, пробуждал в юношах призвание к службе, укреплял патриотизм, помогал усваивать морские науки, порядок и дисциплину.

К осени снова встал вопрос о пополнении штата команды и размещении на корабле назначенных в заграничное плавание 304 учеников унтер-офицеров (они проходили предварительную подготовку на учебном судне "Рында") и почти втрое увеличившегося (за счет мичманов, прикомандированных в качестве сменных начальников) состава офицеров. Их теперь на корабле вместе со священником насчитывалось 46 человек. Еще было 19 кондукторов, 115 унтер-офицеров и 437 рядовых, а всего с учениками 921 человек.

Новый поход начали в 10 ч 30 мин 28 сентября 1913 г., когда снялись с бочек на Большом Кронштадтском рейде. Миновав входные бочки, обменялись с крепостью салютами в 7 выстрелов и продолжили курс к Толбухину маяку. В 2 ч дня отслужили напутственный молебен и в 3 ч 30 мин простились с комиссией, занимавшейся определением и уничтожением девиации. Она вернулась в Кронштадт на портовом буксире.

3 октября в Немецком море во время маневра "человек за бортом" долг истинного моряка проявил капитан английского траулера "Мэри". Решив, что на "России" произошло действительное несчастье, он полным ходом устремился к сброшенному с крейсера буйку.