|
Н. Тимирев. Высокой романтикой марсофлота и примерного службиста были проникнуты слова любви С.Н. Тимирева к кораблю своей юности – "России": "18 лет назад я начал на нем мою офицерскую службу, проплавав на "России" в общей сложности около трех лет. В то время это был грозный крейсер, лучший в свете (его sisterships немного улучшенного типа "Пауэрфул" и "Террибл" еще не были тогда готовы). Мы, молодые мичманы, гордились им и любили его как можно любить живое существо. Теперь же это был корабль устаревшего типа, уже заканчивавший свою боевую службу, но старый дух и традиции, составляющие главнейший элемент живого организма всякого корабля, еще крепко держались на нем, чему не мало способствовали его былые подвиги во время русско-японской войны и недавние удачные походы к берегам Германии:
Канин и Колчак ходили на крейсере в самую южную часть Балтийского моря, где под их руководством были поставлены мины под самым носом главных баз германского флота. Командиром "России" в то время состоял капитан 1 ранга Подгурский, известный порт-артурский герой". Строгая документальность восприятия не была, видимо, заметной чертой в натуре С.Н. Тимирева – он ошибался в оценке английских антиподов "России". Их артиллерия (да еще и более крупного калибра) была очень весомым преимуществом перед русскими крейсерами. Понаслышке, видимо, оценивал и количество походов "России" к германским берегам. Эта эмоциональность восприятия, без должного глубокого анализа (1916-1917 годы уже принуждали к серьезным раздумьям), когда человеком движет не знание, а вера, подвели С.Н. Тимирева и во мнении о личности императора. Его он вспоминал как "чудного, доброго, кристальной души человека, отдавшего всю жизнь на служение Родине" ("Воспоминание", с. 22). Ничто из известных всей России и всему миру фактов позорных деяний императора не коснулось серого вещества в мозгу офицеров флота. Куда деваться, если даже последний командующий флотом А.И. Непенин уже после отречения императора всерьез воображал, что "помазанник" непременно вернется на трон по окончании войны. В массе своей офицеры флота, при всей их блестящей профессиональной подготовке, сумели остаться непостижимо невежественны и беспомощны в осознании судеб страны и путей ее спасения. Они были заняты лишь служебной рутиной. Вели неравную борьбу с портовой бюрократией, не дававшей флоту в базах ни буксиров, ни катеров. Оттого путь на вмерзшую в лед флагманскую "Россию" приходилось, по рассказу С.Н. Тимирева, преодолевать фантастически нелепым образом: "частью на извозчике, частью пешком и частью на ледоколе". В напряженной учебе специалистов зимой 19161917 г. (во всех боевых соединениях, включая 2-ю бригаду крейсеров, были составлены расписания текущих занятий) поднимали уровень владения техникой, приборами стрельбы и управления кораблями с искусством ведения боя. Усиленно довершали ремонт материальной части и оружия кораблей. В часы отдыха умели искусно "расслабиться в блеске гельсингфорских ресторанов или развлекались эскадренными маневрами на автомобилях". Очень не одобряли фельдфебельский мистицизм, в который совсем некстати в канун 1917 года – впал новый командующий флотом А.И. Непенин (Канина царь удалил без объяснения причин), добиваясь в базах и на кораблях неукоснительно образцового соблюдения правил отдания воинской чести. Ему это революционные массы вскоре припомнили. Но пока офицеры "России" были оптимистами. Несколько раз за время войны отчаянно рискуя, проходя без траления через район явно предполагавшегося немецкого минного заграждения, блестяще справившись с рейдом в тыловые германские воды, "Россия" приобрела репутацию удачливого корабля, и было бы несправедливо, чтобы судьба вдруг отвернулась от такого заслуженного крейсера. Вступая в новый 1917 г., все верили, что войне скоро конец и Россия, находясь в числе держав-победительниц, добьется наконец решения своих исторических задач в балтийских и черноморских водах. |
