Корабли выходили в залив для эволюции, минных и артиллерийских стрельб, отрабатывали навыки и организацию всех видов подачи боеприпасов – в элеваторах, лебедками: “в электрическую”, вручную, временными ручными талями. Случалось, штормовая погода опрокидывала спущенные на воду щиты, заставляла откладывать стрельбы. Осложнялись и поиски выстреленных торпед и подъем их на борт: на “Рюрике” волной о борт крейсера разбило шлюпку № 1 и ее вместе с пойманной торпедой едва успели подхватить талями. От сотрясений корпуса при боевых стрельбах не раз бились стекла и зеркала в рубках и каютах.

Офицеры и гости “Рюрика”

Подготовка была действительно приближена к боевой. И только установленный свыше расход боеприпасов оставался по-прежнему удручающе малым. На стрельбе по щиту в Амурском заливе 8 октября главная ударная сила корабля – 203-мм орудия сделали по три выстрела неснаряженнымн снарядами и только по одному снаряженным, то есть боевым. Соответственно 60 и 20 снарядов обыкновенного чугуна и 80 раздельных патронов к ним затратили па все шестнадцать 152-мм орудий. Еще скромнее был расход на второй “примерно-боевой” стрельбе, выполнявшейся в море всеми четырьмя крейсерами.

Два дня, с 22 по 23 октября, отряд в полном составе – “Россия”, “Громобой", "Рюрик" и “Богатырь” провел в Амурском заливе в стрельбах и совместном маневрировании. На ночь становились в заливе на якорь против Семеновского покоса, а с утра возобновляли эволюции со всеми (по сигналам адмирала) возможными вариантами поворотов и перестроений на заданное число румбов, с заменой головного корабля и т.д.

Парусной гонкой шлюпок 29 октября совместные учения крейсеров завершились. 30 октября “Рюрик” вошел в док, а 31-го вместе со всеми крейсерами окончил кампанию. Наместник Е.А. Алексеев, который только что провел в Талиенване большой смотр флота, вынужден был из-за отсутствия кредитов вывести в резерв вместе с крейсерами и часть Порт-Артурской эскадры. Во Владивостоке на рейде остались под вымпелами лишь причисленный к отряду транспорт “Лена” (бывший пароход Добровольного флота “Херсон”), корабли Сибирской флотилии и пришедшее 9 октября из Порт-Артура учебное судно “Океан”. Обстановка продолжала оставаться неспокойной, и поэтому вопреки обыкновению флаг начальника отряда на “России” не был спущен, остался в кампании и его штаб. Личный состав новейших кораблей отряда был пополнен (по- видимому, вместо уволенных в запас) за счет стоявшего в доке “Рюрика”: на “Россию” перевели 14, на “Громобой” – 4, на “Богатырь” – 3 матросов.

Убедительным подтверждением высокой боеготовности крейсеров стала проверка, устроенная 18 декабря “Громобою”. Находившийся, как и все корабли отряда, в 12-часовой готовности в резерве, он через пять часов после получения приказания вышел в море и отправился по назначению в Гензан. 21 декабря 1903 г. крейсер под командованием капитана 1 ранга Н.Д. Дабича возвратился во Владивосток и снова вступил в резерв.

Такова была внешняя картина последних предвоенных дней активной боевой подготовки крейсеров. Интенсивная и разнообразная, она, как вскоре должно было выясниться, страдала и серьезными недостатками. В характере ее не могли не сказаться последствия экономии, просчетов и заблуждений верхушки флота во взглядах на его тактику и технику. Преодолеть их корабельные офицеры были не в силах.

Заданной свыше была знаменитая таблица 286 учений, в массе которых, подчас надуманных и архаичных (с минными плотами, воздушными змеями, ракетами для леерного сообщения с берега и т.п.) терялись те главные, от которых напрямую зависели боеготовность и боеспособность корабля.