Почти сразу стало понятно, что такая схема от идеальной далека. Во-первых, на обслуживание толпы оголодавших строителей катастрофически не хватало персонала, а привлекать на два-три вечера в неделю случайные, непроверенные кадры было рискованно и экономически нецелесообразно. Во-вторых, через неделю-другую непременно зашевелятся конкуренты – та же мамаша Джонс из Степни, – начнут засылать к воротам стройгородка собственный транспорт. Нужно было срочно придумать что-нибудь этакое…

После соответствующих приготовлений на месте Таня отправилась в командировку. Путь ее лежал в паршивенький, еще недавно шахтерский городок Уиггли, лежащий на торном перепутье в самом центре обширной кризисной зоны. В этом незамысловатом краю эффектная бирочка участника всебританской конференции «Будущее малых городов», раздобытая для Тани Соней Миллер, открывала перед ней почти все двери. После пары заходов в местные задрипанные кабачки и скучных бесед со словоохотливыми старичками, помнившими еще Ллойд Джорджа и не отказывающихся угоститься ее сигареткой, она, кажется, набрела на то, что искала, – в одном из отсеков унылого, местами развалившегося таунхауса расположился местный «би-энд-би» под предсказуемым названием «Ye Olde Picke», то бишь «Старая кирка». За стойкой пустого бара на четыре столика скучала, уставясь в телевизор, крашеная брюнетка – типичная уоннаби с закосом под Лайзу Минелли. Таня подсела, заказала шенди – смесь светлого пива с лимонадом. Потолковали. Жизнь? Какая может быть жизнь в этой чертовой дыре? Никакой нет, да и не было никогда. При Джиме-то Кэллагане, хоть и мудак был первостатейный, еще как-то пырхались, а как Железная Сука пришла, и вовсе кранты настали. Мужики побузили-побузили, да в другие края на заработки подались, а бабам что делать? Женихов нет, работы нет, разве что некоторые на картонажку в Бэдмур устроились, это в двадцати милях, так ведь и ту к лету закрыть обещались. Сама Лайза – «вообще-то меня Полианной назвали, но с таким имечком только вешаться!» – вынуждена в дядином заведении за харчи горбатиться, считай, за просто так. Ну, горбатиться – это сильно сказано, скорее наоборот, только это ж еще противнее… А молодость проходит…

Тане понравились глаза Лайзы – умные, цепкие, жадные. Не упустили ни плоский «лонжин» на Танином запястье, ни «данхилловскую» зажигалку, ни новенький «Истмен-Кодак» на ремешке, накинутом на плечо, ни легкое пальтишко в тонах клана Мак-Грегор. Должно быть, навскидку, с точностью до фунта, определила количество денег в небрежно брошенном на стойку портмоне…

– Ты, должно быть, всех в округе знаешь?

– А то! Куда тут еще податься? Все тут и отираются. Добро бы хоть пили, а то так базарят или в снукерс дуются. – Лайза махнула рукой в сторону ободранного бильярдного стола.

– И девчонки?

– Естественно. Придут, одну «колу» на четверых закажут и сидят, кавалеров поджидают, может, винцом угостит кто. А кавалеры-то тю-тю…

– Ну, это дело поправимое… – Таня отхлебнула из стаканчика, затянулась, увидела, как блеснули хищные подведенные глаза барменши. – И девкам пособишь, и сама поднимешься…

Тему Лайза просекла мгновенно, загорелась, под расписку получила небольшой аванс и уже через три дня явилась на Грейс-стрит в сопровождении трех преисполненных энтузиазма землячек. И Таня, и Джулиан нашли материал сыроватым, но вполне добротным.