Наттер сидел наполовину окутанный темнотой, что почему-то делало его искажённое лицо ещё более ужасным.

— Просто незначительное мероприятие; это не займёт много времени. Но есть три джентльмена, которым очень хотелось бы получить удовольствие в твоей компании.

Она выглядела ошеломлённой. Без сомнения, трое крупных деревенщин, набившие кучу денег на недавней сделке с наркотиками.

— Ой, Коди, я больше не занимаюсь групповухами. Ненавижу это.

— Ну, конечно, я даже не ожидал, что ты возьмёшься за такую ​​задачу в одиночку. Тебе будет некоторая помощь, — и после этого открытия тёмно-кроваво-красные глаза Наттера посмотрели на двух девушек-крикеров.

Вики уставилась на них, затем уставилась на Наттера.

— Что? Они?

Кривая бровь Наттера приподнялась.

— Что такое?

— Они крикеры!

В комнате стало тихо. Вики знала, что ей не следовало этого говорить, но оно само выскользнуло. И забрать это было невозможно.

Наттер встал. Казалось, он делал это постепенно, более или менее разворачиваясь до своего почти семи футов роста. Тёмный угол офиса освободил его; он начал идти вперёд.

— Коди, я не это имела в виду, — бормотала она. — Я…

Его длинная трёхпалая рука поднялась, протянулась и схватила её за горло. И его голос, казалось, тёк, как ручей, полный тёмной воды.

— Да, любовь моя, ты права. Они крикеры. Но тогда… я тоже.

Его рука была похожа на железные наручники. У него было отвратительное лицо, измождённый каркас из рябой и морщинистой плоти, увеличенная голова и неровные уши. Под серо-чёрными прядями волос виднелись комочки, генетические выступы его черепа.

И, конечно же, его глаза.

Огромные кроваво-красные глаза…

— И… — взгляд скользнул к вырезу её блузки. — Что мы здесь имеем?

Длинный большой и указательный пальцы его свободной руки подняли кулон на её шее.

«О, нет!» — подумала Вики.

— Кто тебе это дал, а? — спросил надломленный голос.

— Ты, Коди, — солгала она.

Его губы напряглись.

— Я сделал это? Ты уверена?

— Да, да, разве ты не помнишь? Ты подарил его мне ещё до того, как мы поженились.

— Хм-м-м, хорошо, — он отдёрнул кулон, разорвав крохотную золотую цепочку.

Затем прямо на её глазах он покатал самоцвет между пальцев. В конце концов крепление сломалось, и крошечный бриллиант упал на пол. Его большая ступня в ботинке растоптала его в пыль.

— Тогда, думаю, мне просто нужно будет купить тебе что-то получше.

Это тайно привело её в ярость, как и всё остальное, чему она подвергала свою жизнь. Его глаза скользнули обратно к ней, впиваясь, как сверло.

— У тебя есть работа. Ты собираешься и дальше досаждать мне или будешь делать то, что от тебя ожидают?

Тогда что-то случилось, что-то вышедшее из-под контроля. Какая-то отдалённая часть её психики, казалось, треснула, как сухая крошечная веточка. Ужас потряс её, и чем глубже она вглядывалась в испорченное лицо, тем больше она видела гибель своей собственной жизни. Она знала, что простой взмах его каменной руки может отправить её в больницу. Он мог сломать ей шею по желанию. Но внезапно, хотя бы на безумный, взрывной момент, ей было всё равно.

— Сукин сын! — с трудом вырвалось у неё из горла. — Ты хочешь, чтобы я участвовала в шестисторонней оргии с тремя грязными деревенщинами-наркоторговцами? Я твоя жена!

— В самом деле, да, — он сильнее сжал её горло. — А почему это так? Скажи мне, моя любовь? Почему ты моя жена?

К настоящему времени она не могла ответить.