— Ну, конечно, небольшая работа под прикрытием, вот что я и собирался предложить.

— Да, точно. Ладно, так я и сделаю. Каждый вечер, примерно за час до окончания смены, я переодеваюсь в штатское и проверяю заведение. Вы оплатите мне затраты за использование моего собственного автомобиля, верно?

— Да, да, хорошо, — согласился Маллинз. — Просто иди и делай своё дело. Доложишь мне утром. О, есть ещё одна деталь, которую ты тоже должен знать. Наттер сейчас владеет «Сумасшедшим Салли».

— Как, чёрт возьми? — опешил Фил. — Как крикер умудрился купить клуб? У большинства из них нет никаких доходов.

— Никаких легальных доходов, — добавил Маллинз. — Я попросил налоговую инспекцию проверить эту покупку, и записи были законными. Каким-то образом он отмыл свои деньги и купил это место.

Фил кивнул. Смысл он понял. Существовали всевозможные финансовые лазейки, которые, казалось, были исключительно для преступников. Нового в этом не было ничего.

— О'кей, — Фил встал и собрался уходить, но Маллинз, снова сплюнув в чашку, открыл рот.

— Знаю, я буду осторожен, — перебил его Фил.

— Ну, это тоже, но не забудь купить фильтры для кофемашины.

«Вот что мне нравится, — подумал Фил, — начальник полиции с правильными приоритетами».

Он вышел в вестибюль полицейского участка, чтобы познакомиться с диспетчером, о котором упоминал Маллинз.

«Наверное, какая-нибудь старушка на социальном обеспечении, — предположил он. — Типа старушки Крейн».

— Сюда! — услышал он.

Фил повернулся к каморке сбоку от входной двери.

«Боже, как я ошибался», — понял он.

Рядом с картой округа и передатчиком Motorola сидела симпатичная блондинка чуть больше двадцати лет, одетая в простые джинсы и простую розовую блузку. На коленях у неё лежала раскрытая книга.

Фил протянул руку в знак приветствия.

— Я Филлип Страйкер, новый полицейский.

— Ну, я сразу поняла, что ты тот новый человек с хорошим чувством юмора, — ответила она и, как ни странно, не пожала ему руку. — Меня зовут…

— Сьюзен, ночной диспетчер, — вмешался Фил. — Шеф рассказал мне о тебе.

Она казалась раздражённой, хотя Фил не мог понять причину этого.

«Может, мне нужно сменить дезодорант?»

— Мы используем окружной сигнальный лист, поэтому ознакомься с кодами и сделай это быстро, — сказала она. — Чего я не выношу, так это новеньких копов, которые не знают своих радиокодов.

Фил нахмурился.

— Ты знаешь, что такое сигнал семьдесят два, судя по окружному сигнальному листу?

Её лицо нахмурилось.

— Сигнал семьдесят два? Нет.

— Это звонок с жалобой на несовершеннолетних. Ты можешь проверить это на своём листе, что висит на стене у тебя за спиной. И если у тебя плохое настроение, не нужно портить его другим, хорошо? И к твоему сведению, я не новенький, я был копом десять лет.

— Да. Я знаю, — сказала она отрывисто и вернулась к своей книге.

Фил вышел из участка, смущённый и озлобленный одновременно. Он не был женоненавистником, но и не видел причин, почему он должен выслушивать кучу дерьма от какой-то женщины, которую он впервые встретил.

Его беспокоила не столько её грубость, сколько выражение её глаз…

Возможно, это были самые красивые голубые глаза, которые он когда-либо видел, но перед тем, как покинуть станцию, он без сомнения почувствовал, что те же самые голубые глаза горели откровенным презрением.