— Я была местным деревенским копом, — поправила она и снова скрестила ноги. — На самом деле это не одно и то же. Но это была хорошая работа.

Это замечание показалось ему самым странным. По словам Маллинза, у него не было другого выбора, кроме как уволить её за всевозможные сексуальные проступки. Она явно не была создана для полицейской работы; она слишком легко прошла путь от полицейского до проститутки. Фотографии Маллинза доказали это.

Разве не так?

Мрачная улыбка появилась на её губах. Она расслабилась, закрыла глаза и вздохнула.

— Ты всегда был таким джентльменом, Фил. Ты даже не собираешься спросить?

— Что спросить?

— Неужели тебе совсем не любопытно?

Фил понял, к чему она клонит, но признать это значило бы только усилить тяжесть этого странного обстоятельства. Вместо этого, и с не особой уверенностью, он сказал:

— Я не знаю, что ты имеешь в виду, Вики.

Она нахмурилась, и вся прелесть мгновенно исчезла с её лица.

— Раньше я была копом, Фил, а теперь я стриптизёрша. Большинство людей подумают, что это немного странно, не так ли? Разве ты не хочешь знать, что случилось?

На этот раз с бóльшей убеждённостью он ответил:

— Эй, это твоё дело, не моё. Пока мы счастливы делать то, что мы делаем, всё остальное не имеет значения.

Наполовину шёпотом и с закрытыми глазами она ответила:

— Ты думаешь, я счастлива делать это?

Фил сел на край кровати, подняв брови. Он не мог найти ответа.

— Я была похожа на тебя, помнишь? — продолжила она. — Я хотела быть полицейским, и я была хорошим полицейским, — колебание, неловкий глоток. — Хочешь знать, почему я теперь не полицейский?

«Я уже знаю», — подумал Фил, но, конечно же, он не мог этого сказать, не разоблачив полностью своё прикрытие.

— Так расскажи мне, что случилось.

— Маллинз домогался меня. С самого первого дня он пытался залезть мне в штаны, но, знаешь, я решила, что это всё шутка. Деревенский начальник просто играет такую роль. Но вскоре шутка перестала быть смешной. Однажды ночью он попытался изнасиловать меня, сказал, что если я не отдамся ему, он меня уволит. Я подала жалобу на домогательства в управление связи штата, но Маллинз сделал так, чтобы её отклонили, сфабриковал кучу дерьма и фальшивых документов, а затем уволил меня.

Фил слушал то, что она говорила, так же пристально, как и смотрел на неё.

Больше всего на свете ему хотелось верить ей, но как он мог?

Собственные заявления Маллинза о её сексуальной халатности при исполнении служебных обязанностей неопровержимо подтверждали фотографии, сделанные после её ухода из департамента. Нельзя было отрицать того, что изображено на фотографиях — половые акты в общественных местах — и нельзя было отрицать, что Вики Стил была женщиной на тех фотографиях.

— Но бьюсь об заклад, это не то, что ты слышал, а? — она продолжала шептать. — Держу пари, ты слышал, что я на дежурстве трахалась с парнями, да? Это то, что ты слышал?

— Я ничего не слышал, Вики, — снова солгал Фил, защищая своё прикрытие. — Я вернулся в город всего месяц назад.

— Да, но это были слухи, которые ублюдок распространил по всему городу и в моём личном деле, что я «демонстрировала социальное поведение, неподобающее офицеру в целом» и «участвовала в актах сексуального домогательства и проституции, находясь в форме». У него даже были «свидетели», которые давали письменные показания и обещали дать показания в суде, если я буду обвинять его.