Печальную паузу прервал дальнозоркий новоявленный майор:

— О, смотрите, кто к нам продвигается!

От крыльца в сторону карагачевой рощи, прихрамывая, медленно шел Юрий Астафьев. Голова его была забинтована, правая рука лежала на перевязи, лицо по цвету не отличалось от бинтов. Но лейтенант улыбался: он явно был рад снова видеть своих друзей.

— Первый раз на улицу вышел, — сказал Мазуров, с внезапно нахлынувшей нежностью глядя на лейтенанта.

— Ну вот, жив-здоров, а две недели назад я думал, что все, искать тебе нового напарника, — пошутил Колодников.

Астафьев поздоровался с «действующими» коллегами, пожатие руки было слабым, почти бессильным. По праву наиболее покалеченного устроился на скамейке, заняв место Мысина.

— Как дела? — спросил Павел.

— Да ничего, говорят, что пули удачно прошли — навылет, а башку только зацепило, ничего и резать не пришлось, так, шкуру заштопали. Но голова трещит.

— А я, признаться, думал, что тебе хана. Кровищи было как с резаного поросенка. Невеста-то приходит? — спросил Колодников.

— Кто, Ольга? Была один раз на пару с мамочкой.

— Ну и что? — добивался подробностей Андрей.

— Да что, посидели, помолчали. Она сама еще не совсем оклемалась, этажом ниже лежит.

— Ну и как она тебе сейчас, «в живую»?

— Ничего, красивая девушка, — и, чтобы перевести этот неловкий разговор, покрасневший и смущенный Юрий спросил:

— По какому поводу сидим?

— Как по какому?!

Пашка майора получил.

— Здорово!

— Да не очень, Касьянов тоже звездочку сейчас обмывает, — поморщился Павел.

— А он-то за что? — ахнул Астафьев.

— Ты что, он так все дело повернул, что мы там и рядом не сидели, так ведь, Андрей? — спросил Зудов.

Теперь поморщился Колодников. Разговор с областным начальством был не лучшим воспоминанием в его жизни. Его собственный доклад выглядел чересчур сухим и скомканным по сравнению с четко выстроенными фразами Касьянова.

— Да, он работал и на Мамонова и в то же время копал под него. Сохранил все результаты экспертиз, те, что заставил выкрасть Мамон. Именно он догадался обыскать квартиру любовницы Гуся — Зойки и обнаружил ту кассету с компроматом.

Это пока мы по болотам с Пашкой бегали. А знаешь, как он красиво вычислил похитителей Ольги?

— Ну?

— Он бегать и опрашивать никого не стал, просто взял список приглашенных на банкет и сравнил с тем, который заставил его изъять Мамонов. Был, оказывается, такой списочек. Его Касьянов по горячим, можно сказать, следам сделал. Естественно, там было на три фамилии больше. Не дурак, конечно, он.

— Вот это да! — восхитился Юрий.

— Да, кстати, вчера в Астрахани взяли младшего Гусева.

— А мамоновский отпрыск?

— Тот ушел, хрен они его теперь найдут в самостийной Украине. А Петруша-то, полудурок, прилетел с Канар. Беседовал я с ним, недалекого ума малый. Все не может поверить, что его на нары определили.

Колодников вздохнул.

— Ты чего это, Андрюха? — удивился Павел.

— Да, чувствую, не бывать мне начальником угро.

— Чего это?

— Знаю, — печально ответил он.

Колодников опять вспомнил совещание у областного руководства: заинтересованные взгляды генерала, его свиты и нового начальника ГОВД на подтянутого, делового и компетентного в своем выступлении Касьянова.