— Спасибо, большое спасибо.

Забыв об усталости, Астафьев бегом спустился с крыльца и с удивлением увидел «уазик» патрульно-постовой службы. Свистнув, он остановил его и, ввалившись в салон, спросил двух сержантов:

— Вы куда сейчас?

— В управление.

— И мне туда же, и побыстрей.

Мазуров был, естественно, на месте, с озабоченным видом перебирал на столе какие-то бумаги. Не здороваясь, Астафьев хлопнул ладонью по этим бумагам.

— А, Юра, — пробормотал Мазуров. — Я уже слышал, как тебя заарканили…

— Я нашел того парня, — прервал его Юрий.

— Какого? — не понял майор.

— Того, что привез Орлову.

— И кто же это?

— Могильщик. Могилки роет на кладбище, там и живет, в сторожке. Зовут Бурлак, не то кличка, не то фамилия.

Мазуров даже покраснел от неожиданности, снял очки.

— А я ведь знаю его, — признался он, — помогал нам эксгумировать Поморцева, помнишь? Ах да, это ж до тебя было. Как же я не узнал его по описанию? А ты как выяснил?

— От врача, Сударушкина.

Мазуров схватился за телефон:

— Колодникову не звонил?

— Да хрен ему, — хмыкнул лейтенант.

— Колодникова мне, — сказал Мазуров в трубку. — А где он? Понятно. Поехал к мужику тому на синем «Москвиче», — сказал он, опуская трубку. — Ждать его не будем, поехали.

Тот, пообщавшись с владельцем «Москвича», тоже спешил на кладбище, так что дальше ехали в одной машине.

— Он говорит, что этот самый парень перегородил ему дорогу. А тут еще девица голая лежит, — возбужденно рассказывал Колодников. — Говорит, и связываться не хотел, но могильщик этот с ходу сунул ему сотенную и попросил довезти до больницы. На это он и купился.

— Однако денежный этот могильщик, у нас на такси от Гусинки до Аксеновки три червонца стоит, — удивился Мазуров. — Как по-твоему, это он резанул Орлову?

— Не знаю, сам голову сломал. Если он, то почему потом отвез ее в больницу? Испугался? Как она к нему попала? С банкета на кладбище? Да и не слишком подходящее общество для студентки университета.

— Ужастик какой-то, — пробормотал Юрий. — Просто триллер.

— Да чего гадать, сейчас он нам все сам расскажет, — убедил коллег Колодников.

Они действительно уже подъезжали, и «уазик», свернув, остановился у ворот кладбища.

Сторожка представляла собой деревянное ветхое строение, почерневшее от старости, выбитые стекла заколочены фанерками, остальные покрыл слой пыли.

Когда Мазуров осторожно приоткрыл дверь, ни он, ни его спутники ничего толком не разглядели — свет почти не проникал в помещение. Лишь распахнув ее пошире и впустив яркий июньский свет, они увидели безрадостную картину. Бурлак лежал поперек старой широкой кровати и, судя по неестественной позе и окровавленной рубашке, был мертв.

— Да, приплыли, — прокомментировал Колодников. Мазуров, стоя на пороге, продолжал осматриваться по сторонам.

— Похоже, тут хорошая махаловка была, — сказал он, кивая на перевернутый стол и сломанную табуретку. На грязном полу валялись пустые бутылки, несколько железных кружек, растоптанный хлеб и сомнительного вида пряники.

— На этом полу следов мы не найдем, — решил Колодников и махнул рукой Мазурову. — Подойди поближе.

Они подошли к кровати и стали рассматривать труп.