— То есть на самом деле вы пришли домой гораздо позже?

Несколько минут Светлана пристально рассматривала Астафьева. Этот довольно симпатичный парень все меньше и меньше нравился ей.

— Что вам от меня надо? — уже со злостью спросила она.

— Очень немного. Правды.

— Я говорю правду.

— Нет.

— Вы так уверены?

— Конечно. И это очень странно. Вашу лучшую подругу похищают, потом находят раненой, без сознания. В больнице пытаются добить окончательно, а вы не хотите рассказать даже о такой малости, как последний разговор с подругой.

Может быть, вы в этом как-то замешаны?

Девушка молчала, но по глазам было видно, что сейчас в глубине ее души происходит какая-то борьба. «Сказать или не сказать?» Но Светлана вдруг явственно снова будто почувствовала на плече цепкую руку долговязого рыжеватого парня с нахальной усмешкой, услышала его хрипловатый голос.

"… — И где же твоя подружка-недотрога?

— Пошла домой.

— Давно?

— Только что.

— В какую сторону?

— Туда…"

Астафьеву пришлось напомнить о себе, чтобы вывести девушку из молчаливого транса.

— Ну так что, Света?

Наконец та призналась.

— Вам легко говорить, а мне угрожали!

— Кто? — быстро спросил лейтенант.

— Я не знаю, звонили по телефону. Велели молчать, или меня, как Ольгу, найдут…

Астафьев поднялся, обошел кресло, в котором сидела девушка, наклонился над ней и тихо, доверительно сказал:

— Свет, они не узнают. Никаких протоколов я составлять не буду. На этих тварей мы все равно выйдем, через того же Гусева, машина ведь его была, а? — Астафьев увидел неподдельный испуг в глазах девушки — Я не знаю никакой машины, — вздрогнув, сказала она.

— Хорошо, предположим, я тебе поверил. Но будь уверена, мы их поймаем.

Просто это будет завтра, а не сегодня. Мы знаем, что джип «чероки» принадлежит Гусеву. Но кто был в машине, кроме Гусева, а?

— С-суки, фашисты! — прохрипел он и замер, лежа лицом вниз. Дежурный по смене сержант несколько раз заглядывал в глазок, но новый клиент по-прежнему лежал, не меняя позы. Примерно через час к двери камеры Свинореза подвели еще одного заключенного, невысокого, хилого мужичка с помятым лицом пьяницы и маленькими, бегающими глазками.

— Давай его туда, — приказал прапорщик Гребешков, начальник смены.

— Чего это? — удивился сержант.

— Мамонов велел.

— Тогда ладно.

Петя Чингарев имел репутацию вечного неудачника. Самые, казалось, обыкновенные поступки для него заканчивались крупными неприятностями. Первый срок он получил в восемнадцать лет: выехав со двора на новеньком мотоцикле, Петя сразу же сбил пешехода. Скорость при этом была не больше двадцати километров в час, но пенсионер умудрился упасть головой на бордюрный камень и загнуться. Через пять лет выйдя из тюрьмы, Чингарев решил отметить это Дело с соседом, но в ходе пьянки произошел крутой «разбор полетов» и сосед умер, получив лишь один удар бутылкой по голове. От большого срока Петю спасло то, что сам убивец оказался еле живой после «беседы» с соседом — синяков на его теле насчитали до полусотни плюс сломанное ребро. Так и тащилась жизнь Чингарева, спотыкаясь на каждой кочке, пока не привела его в очередной раз в изолятор временного содержания по причине кражи телефонного кабеля. Воровали этот кабель все кому не лень, но попался один Петя.

В камеру к Сергееву Чингарева подсадили не зря.