«Дотащу ее до оврага, а там пристрелю. Просто так, чтобы знали суки, с кем дело имеют!»

Астафьев подоспел к месту действий самым последним и единственное, что он смог сделать, это прижаться к стене сарая и ждать. Он не все расслышал из переговоров уголовника с Мазуровым — мешал истерический собачий лай, но суть уловил.

«Похоже, своей бабой прикрывается». Скрипнула калитка, ведущая в огород, и Астафьев поднял пистолет, поддерживая при этом правую руку левой, как в свое время их учили в милицейской школе. Табельный пээм, как никогда, казался невероятно тяжелым. Сердце в груди бешено колотилось, и, хотя на улице было по-ночному прохладно, с лица лейтенанта ручьями лил пот.

— Мазуров ранен, — донеслось до него. Это Колодников вызывал «скорую», но говорил он это не столько для медиков, сколько для Юрия. Астафьев вытянул руки с оружием вперед, прищурился. Глаза его уже привыкли к темноте, и, когда на пятачке, подсвеченном фонарями с соседнего двора, появилось очертание головы, он нажал на крючок. До цели было не более полуметра, и Юрию показалось, что не сама пуля, а грохот выстрела откинул тело Свинореза в сторону. Пуля попала в голову, но и мертвый бандит, падая, тащил за собой Ленку.

Подбежал Колодников, спрыгнул с лестницы Мысин. Его фонарь высветил окровавленное лицо Сергеева-Быкова, а под его рукой, в последних объятиях, заходящуюся в истерике Лену.

— Готов? — спросил Колодников.

— Да, — неожиданно спокойно ответил Астафьев. Страха не было, единственным нестерпимым желанием было — скорее закурить. — А что там с Михалычем?

— В бедро пулю всадил, сука! Фортуна его к машине потащил.

Словно в подтверждение его слов загудел движок отъезжающего «уазика».

Милиционеров растолкала Валеркина мать. Увидев мертвого сына, она рухнула на его тело и взвыла:

— Сыночек!!! Что же они с тобой, изверги, сделали!..

«Нормально, — подумал Колодников. — Что мы с ним сделали! А три дня назад сама говорила, что зря выпустили».

Между тем Лена высвободилась из-под тяжелой руки Свинореза, поднялась на ноги, но, сделав несколько шагов, застонала и снова опустилась на землю, сжимая руками живот. Вскоре она перешла на истошный крик, и Колодников с облегчением вздохнул, когда увидел за забором свет фар подъехавшей «скорой».

— Поздний выкидыш, — сказал врач.

— Это хорошо, — сказал Колодников. — Такую породу лучше задавить в зародыше. Хватит нам и одного Свинореза. Надолго.

Не остались без работы и Колодников с Астафьевым. Дела на четырех беглецов попали и на их стол. Но Юрий воспринимал все происходящее несколько заторможенно, словно со стороны. Колодников в очередной раз пристально взглянул на него, спросил что-то, но пока Юрий соображал, о чем его спрашивал майор, тот уже выскочил из кабинета. Своим семенящим шагом он пробежал до кабинета экспертов и, коротко стукнув в дверь, бесцеремонно вломился в их резиденцию.

— Андрюха, а если бы я сейчас пленки проявлял? — меланхолично спросил Сычев, рассматривая что-то на столе — Ни п… дорогой, ты когда проявляешь, всегда на ключ закрываешься. Лучше скажи, ты с тех кладбищенских бутылок отпечатки снял?

— А как же! — обиделся эксперт. — Вчера еще ушли в область.

— Молодец, тогда гони тару сюда.