— Замолчи, — приказал Матье. — Извини, Эдмунд, — прибавил он, взглянув на юношу. — Прошу за него прощения.

— Все хорошо. Только я хочу спуститься в каюту, — прошептал тот: горло все еще болело от цепкой хватки мальчика. Эдмунд побежал вниз по ступенькам, Марта — за ним. На палубе остались лишь мистер Робинсон, мистер Заилль и Том Дюмарке.

— Если ты его еще хоть раз тронешь, — сказал мистер Робинсон, — я отрежу тебе обе руки. Так и знай, я не шучу. Ты меня понял? — Он говорил так четко и выразительно, что Тому ничего не оставалось, кроме как быстро кивнуть. Матье сощурился, удивившись силе этого человека. — Надеюсь, мы хорошо друг друга поняли, — добавил мистер Робинсон, а затем тоже развернулся и медленно пошел прочь.

— Идиот, — пробормотал Матье, приподняв племянника над палубой. — Ты такой же испорченный, как и твой отец. Что ты собирался сделать?

— У него что-то… этот Эдмунд… у него нет… — Видимо, он не мог закончить фразу: все мысли перепутались.

Матье взял его под локоть и с раздражением повел обратно в «президентский люкс».

И, подобно тому, как Виктория следила за Эдмундом, а Том следил за Викторией, с высоты своей штурманской рубки капитан Кендалл следил и подслушивал за всеми, но при этом ни во что не вмешивался. Больше всего капитана обрадовало открытие, сделанное Томом Дюмарке, — открытие, окончательно подтвердившее его догадку. «Теперь уж недолго осталось», — подумал он про себя с улыбкой и отвернулся.

Эдмунд вбежал в каюту, не обратив внимания на Марту Хейз, шедшую за ним в нескольких шагах, и запер за собой дверь. Рухнул на койку и закрыл руками лицо: от выпитого кружилась голова. Он сбросил обувь, подобно капризному ребенку, и, сорвав с головы парик, зашвырнул его через всю комнату, а потом встряхнул своими натуральными волосами.

— Эдмунд, — закричала Марта Хейз, стуча в дверь, — пожалуйста, впусти меня.

— Я просто хочу побыть один, — откликнулся он.

— С тобой все нормально? Ты не ранен? Он не ушиб тебя?

— Нет.

— Ты уверен? Если что, я могу найти для тебя врача. На палубе мне показалось, что тебе очень больно.

— Все хорошо. Все будет хорошо, — сказал он, тут же себя поправив. — Прошу вас… оставьте меня в покое.

За дверью на минуту воцарилась тишина: Марта обдумывала его слова.

— Ладно, если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня искать, — сказала она. — Я хочу, чтобы в случае чего ты зашел ко мне.

Марта ему сочувствовала: наверное, Эдмунда унижало то, что над ним взял верх пятнадцатилетний мальчишка, а ее это к тому же удивляло. Ведь хотя Эдмунд был невысоким и худым, Марта предполагала, что он обладает силой и стойкостью, которые проявятся в подобной ситуации. Видимо, она ошибалась.

Теперь, оставшись одна, Этель дала волю слезам, и ей казалось, что они будут литься вечно. Вечер пролетел так быстро и оказался так богат событиями, что ей тяжело было об этом вспоминать. Драка с Томом — это еще полбеды, а вот поцелуй с Викторией — совершенно другая история. Этель не знала, нарочно ли ее напоила эта девушка, но даже если так, Этель все равно с ней целовалась. И ей это понравилось. Ужас. Она не представляла себе, как будет в следующий раз смотреть Виктории в глаза. Этель мерещилась ее надменная, радостная усмешка — ведь наконец-то она добилась от Эдмунда своего. Конечно, Этель ничего не расскажет Хоули. Но потом наступил решающий момент, когда у Тома возникли подозрения насчет истинного пола Эдмунда.