— Послушай меня, дядя Матье, — сказал мальчик. — Я должен тебе кое-кто рассказать.

— Я знаю все, что мне необходимо знать, уверяю тебя, — закричал тот. — И обещаю тебе, Том, если ты будешь вести себя так и в Канаде, я моментально тебя укорочу. У меня есть собственная жизнь, и я не позволю никому из вас, Дюмарке, меня отвлекать, ты слышишь? Я уже не в том возрасте, чтобы наблюдать подобные спектакли.

— Да, слышу, — спокойно ответил Том. — Но, пожалуйста, послушай меня одну минутку. Я должен тебе кое-то сказать.

— Что? Что у тебя еще?

Том подумал минуту и облизнул губы, не зная, как выразиться, чтобы не выглядеть сумасшедшим.

— Этот Эдмунд, — сказал он. — Он какой-то странный.

— Странный? Что ты имеешь в виду?

— У него… Как бы это объяснить. Кажется, у него нет того, что есть у всех остальных.

Матье уставился на него, задумавшись: неужели его племянник пришел к тому же открытию, которое сам он сделал несколько дней назад? Если да, это поразительно.

— В смысле? — спросил он.

— У него нет яиц! — закричал Том, вскочив. — Клянусь. Я знаю, это звучит дико, но у него между ногами вообще ничего нет!

— Послушай меня, Том, — сказал Матье, крепко взяв его за плечо. — Людей, без приглашения сующих нос другим людям между ног, нередко подстерегают неприятные сюрпризы. Очень невежливо так поступать.

— Я не шучу, дядя Матье.

— Я знаю. Но ты можешь ошибаться.

— Я уверен.

Матье поразмыслил.

— Что ж, раз уж так случилось, я тоже в этом уверен, — наконец тихо сказал он. — Я выяснил это несколько дней назад.

— Ты?

— Да. Просто не хотел никому говорить.

— И что же с ним стряслось? Отрезали?

Матье рассмеялся.

— Нет, дурачок, — сказал он. — Никто их не отрезал. Просто у него их никогда и не было.

Том нахмурился. Он не понимал.

— Как же у него могло не быть…

— Он — на самом деле не «он», — сказал Матье, — а она. Эдмунд Робинсон — вовсе не юноша. Твой соперник в любви к Виктории Дрейк — другая девушка.

Том широко открыл глаза, и у него отвисла челюсть. Он с удивлением почувствовал, что возбудился: в памяти снова всплыл сегодняшний поцелуй Виктории и Эдмунда.

— Ты шутишь, — наконец сказал Том. Матье покачал головой. — Но зачем? — спросил мальчик. — Зачем кому-то…

— Не знаю, — ответил его дядя. — Но между этим двумя происходит нечто странное — я сам еще толком не разобрался. Но разберусь — уверяю тебя. А покамест ты должен пообещать мне, что никому об этом не расскажешь.

— Конечно, обещаю, — сказал Том, весело потирая руки. — Буду нем как рыба.

16. УБИЙЦА

Лондон: 31 января 1910 года

Вечером 31 января 1910 года Кора Криппен в последний раз оделась и печально посмотрела на свое отражение в зеркале. Это платье она носила больше двух лет — подарок от Хоули на ее тридцатипятилетие, и тогда оно ей очень нравилось, но теперь казалось старомодным и приевшимся. «Почему я все время должна носить одни и те же вещи? — спросила она себя. — Почему Хоули не может обеспечивать меня так же, как другие мужья?» Это всегда было ее больным местом, несмотря на то, что сама она обладала значительными сбережениями.