Войдя и заперев за собой дверь, Кендалл с надеждой посмотрел на аппарат, но из больницы так и не поступило сообщения о здоровье мистера Соренсона. Прошлой ночью капитану приснился сон, что его бывший старпом умер один в своей кровати и на его похоронах не было ни единого друга. В то утро Кендалл проснулся незадолго до шести часов: по щекам катились слезы, простыни намокли от пота, во рту пересохло, и болела голова. «Почему они не присылают сообщение?» — спрашивал он себя. Сам он отправил целых семь.

— Инспектор Дью связался перед этим со мной по телеграфу, — сказал он, сев и жестом пригласив сесть Картера. — Он отправляется прямиком в Квебек, чтобы «Лорентик» мог там войти в док и выгрузить пассажиров.

— Понятно, — сказал Картер. — И он собирается там ждать нашего прибытия?

— Думаю, да, — ответил капитан. — Хотя, мне кажется, его немного волнует толпа.

Картер поднял брови.

— Толпа? — переспросил он. — Какая толпа?

— Вероятно, мы — на первых полосах всех газет мира.

— Вы шутите!

— Эта история с Криппеном была важной новостью, еще когда мы отплывали из Антверпена. Погоня придала ей остроты. С тех пор как инспектор поднялся на борт «Лорентика», за нами, похоже, следят все мировые издания. Наверно, вы заметили толпу на палубе, когда они обгоняли нас?

— Да уж, заметил, — признался Картер. — Но я подумал, они просто увидели другой корабль и пришли в возбуждение. Как и наши пассажиры. Некоторым людям очень одиноко в море.

— Подозреваю, дело не только в этом. Мы очень тщательно скрывали информацию, но скоро все должно измениться. Думаю, прежде чем прибудем в Канаду, нужно рассказать об этом другим помощникам.

— Хорошо.

— Просто чтобы они могли подготовиться к торжественной встрече.

— Конечно. И вы хотите, чтобы этим занялся я?

— Если можно.

На пару минут между ними воцарилось молчание. В последнее время их отношения немного улучшились. Старик начал понемногу смиряться с потерей мистера Соренсона и перспективой того, что на будущие несколько лет мистер Картер станет более или менее постоянной фигурой на борту «Монтроза». Хотя эта мысль не особо его радовала, ему ничего не оставалось, кроме как максимально использовать сложившуюся ситуацию. Его кораблю всегда сопутствовала удача, и так должно быть и впредь. Кроме того, капитан поделился с Картером своими мыслями о мистере Джоне Робинсоне и его мнимом сыне, и старпом не стал над ним смеяться. Напротив, Картер, видимо, даже его зауважал. Старпом доказал также, что ему можно доверять, ведь пока он не проговорился ни членам команды, ни пассажирам. Но играет ли он в шахматы? Это очень важный вопрос. Готов ли засиживаться с ним допоздна? Можно ли завязать с ним такую же тесную дружбу, как с мистером Соренсоном?

— Я хочу, чтобы вы знали, мистер Картер, — сказал Кендалл, прервав наконец молчание, но не в силах посмотреть молодому человеку в глаза. — Я думаю, что вы хорошо потрудились в этом плавании. Причем в довольно сложных условиях.

— Спасибо, сэр, — удивленно произнес старпом.

— Знаю, поначалу мы плохо ладили, но затем ваша работа произвела на меня благоприятное впечатление. И я не из тех, кто оставляет подобные вещи без внимания.

— Очень любезно с вашей стороны, сэр, но, право же, в этом нет необходимости. Я знаю, как трудно бывает смириться, когда испытанного коллегу заменяет новичок.

— Да, — пробормотал капитан, желая подчеркнуть, что Картер не заменил его, а просто исполняет его обязанности на время болезни.