|
Изрядное брюшко раскачивалось, свисая над слишком туго затянутым поясом, ботинки на мягкой подошве скользили по полированным каменным плитам. Псевдопламя тихо гудело в декоративных канделябрах. Дурацкая архаика, которой гильдии хартистов так любили набивать свои частные владения. Сквозь узкие сводчатые окна Холбек видел вечный город, сияющий ночными огнями, раскинувшийся до самого западного горизонта. Все небо затянули низкие, тяжелые облака. Луны не было видно. Ее никогда не было видно, за исключением редких моментов, когда ядовитые испарения на миг расходились в стороны, давая землянам возможность бросить быстрый взгляд на небеса, вид которых когда-то побудил человека покинуть родную планету.
Он добрался до входа и, не глядя, ввел девятизначный пароль на кодовом замке. Микроигла аккуратно ткнулась в мясистый палец, анализаторы зажужжали, обрабатывая данные, и индикаторная лампа загорелась зеленым светом. Холбек устало толкнул блестящую металлическую панель, и та отъехала в сторону. За ней оказалась тесная, слабо освещенная квартира.
Войдя внутрь, он бросил на низкую тумбу свитки с данными по дневным рейсам. Через грязные окна в дальней стене открывался вид на город — лес зазубренных шпилей, покрытых яркими огоньками в окнах жилых блоков, шарящие по сторонам лучи прожекторов, пламя жаровен и мерцающий рой воздушного транспорта. Все это на фоне грязных, вечно куда-то несущихся грозовых облаков. Воздух был горячим и влажным, как перед бурей. Но из этих туч никогда не лился дождь. Они просто бурлили и неслись по небу, удерживая горячий воздух, сжимая планету в своей удушающей хватке.
Холбек сильно вспотел и решил налить себе попить — многократно фильтрованной воды с небольшим количеством чистого спирта, слегка приправленной искусственным кардамоном, — а затем направился к длинной кушетке, обитой настоящей кожей, но покрытой множеством заплат. По стальной основе каркаса расползались пятна ржавчины. Когда мастер опустился на матрац, что-то жалобно скрипнуло. Задребезжали провисшие пружины.
Он обвел взглядом свое жилище, расположенное высоко на западной стороне шпиля. Большинство жителей сочли бы эти условия весьма достойными, но Холбек был не вполне доволен своим нынешним положением. Он мечтал о роскошных верхних уровнях, где воздух пропускали сквозь фильтры и удаляли из него токсичную пыль, где этажи охлаждались и можно было увидеть живые растения. Настоящие живые растения! Их поливали из цистерн, каждой из которых хватило бы на год какой-нибудь бедной семье с нижних уровней.
Холбек считал, что еще не до конца развил свой потенциал. Эта мысль вертелась в его мозгу каждую ночь после долгой смены, когда он вспоминал, как когда-то давно сдавал экзамены в гильдии, или вспоминал времена, когда воображал себя в составе совета нормировщиков, или начальником крупного транспортного узла, или — а почему бы и не помечтать? — самым настоящим спикером.
Сделав большой глоток почти что приятного на вкус коктейля, он с тоской осмотрел то крохотное пристанище, которое смог для себя организовать. Зарплата мастера смены была, по общим меркам, солидной, ведь каждый день он отвечал за безопасную посадку сотен грузовых транспортов, однако его жилье не превышало по площади десяти квадратных метров в верхней трети приличного уровня среднего комплекса шпилей на границе светской области Сальватор. Холбек с сожалением осмотрел свои пожитки — дешевые вазы, сваленные в кучу свитки пергамента с записями об устаревших моделях кораблей, стулья, стол, сломанный видеоприемник с набором записей Миссионарии для самосовершенствования.
И только тогда он с замирающим сердцем увидел, что в темном углу рядом с окном сидит еще один человек и целится в его голову из лазерного пистолета. |
