И вдруг Анжела словно взорвалась изнутри — точнее, что-то вырвалось из нее!

Тошнотворный запах усиливался с каждой минутой, между тем как ее тело медленно изгибалось. Теперь каждая его часть словно бы действовала самостоятельно, отдельно от других. У нее оказалось три руки: две были похожи на человеческие, а третья, поменьше, торчала из тела на уровне ребер. Под ее шагами проваливался снег. Она двигалась почти комичным образом — короткими рывками, выпятив грудь и запрокинув голову.

Тень отделилась от стены. Охваченная ужасом, Анжела открыла пасть, собираясь закричать. Ее тело засветилось изнутри бледно-голубым светом. От собственного пронзительного вопля у нее едва не лопнули барабанные перепонки. Ее огромные золотистые глаза вспыхнули. Странная фея животного царства, которой она стала, светилась изнутри все ярче, и свет становился все насыщеннее. Постепенно он стал темно-синим, потом снова ослаб до прежнего голубоватого свечения. Она захрипела. Фигура ее отца, наполовину скованная льдом, склонилась над ней, держа палец на спусковой кнопке затвора фотоаппарата.

Анжела попыталась пошевелиться, но кристальная оболочка льда сковала ее движения. В тот момент, когда отец уже собирался ее снять, она снова вспыхнула ярким голубым сиянием, которое ее оживило. Ледяная оболочка раскололась, и столб голубого света вознесся к ночному небу, озаряя две маленькие жалкие фигурки внизу.

Потом чья-то тень упала на перекресток.

Тень на перекрестке.

Тень, нависшая над ней.

Упавшая тень.

Тень…

Охвативший Анжелу холод ледяным потом выступил на коже.

Судорожно вцепившись в плед, Анжела медленно выплывала из омута завораживающего и страшного сновидения.

Тускло-серое небо полярной ночи. Расплывчатые очертания внедорожника, ровно катящегося по шоссе. Она повернулась к водителю. Тот выглядел таким безмятежным… Заметил ли он, что ей снился кошмар?

«Может быть, он вообще меня не видел, — подумала она. — Во сне мы все — призраки».

«Все в порядке?» — казалось, спрашивала его рука, на миг коснувшаяся бедра Анжелы. Придерживая руль другой рукой, Имир склонился над ней:

— Ты спала целых семь часов. Это хорошо!

— А ты? — спросила она слегка хриплым после сна голосом.

Оказалось, он бодрствовал всю ночь. Впервые Анжела видела его обычным человеком, сморенным усталостью: сероватый оттенок кожи, широкие круги под глазами до самых скул, отросшая щетина… Согнутый над рулем, он походил на торговца подержанным товаром, высматривающего себе подходящее место на барахолке.

Анжела потянулась. Мотор джипа мощно рокотал, автомобиль шел ровно, лишь иногда слегка подскакивая на выбоинах. И разумеется, стояла все та же серая ночь, а вокруг расстилалась бесконечная белизна, насколько хватало глаз, — ничего подобного Анжела в жизни не видела.

— Хочешь, я поведу? — предложила она.

От роли «дорожной подружки» она непринужденно перешла к роли жены, которая вместе с мужем едет в семейный отпуск.

Анжела всегда презирала девиц, которые присваивают себе право полостью завладевать вниманием водителя. Такой тип «подружки шофера» всем знаком. Но чего они хотят? Каковы их мотивы? Бравировать тем, что водитель постоянно обращает на них внимание? К тому же всегда найдется одна, которая будет поминутно хвататься за руль и давать советы, как ехать, не давая водителю вставить слова.

— Да, было бы хорошо, — сказал Имир, зевнув, — мне надо немного поспать. Ты справишься с такой машиной?

Анжела растерялась: вообще-то она предложила помощь только из вежливости, не думая, что он согласится.