— А, ты уже здесь…

Комиссар замолчал, заметив Анжелу, притаившуюся в зарослях юкки с фотоаппаратом в руках. Бьорн знал, что с такого расстояния она видит в объектив его лицо во всех подробностях. Он попытался напустить на себя небрежно-уверенный вид, одновременно думая: «Никто не знает, рождается ли выражение глаз в самой их глубине или создается мельчайшими, почти незаметными сдвигами лицевых мускулов. Скулы, приподнятые на полмиллиметра, губы, напрягшиеся на четверть секунды, легкая морщинка на лбу, на мгновение появившаяся или, наоборот, разгладившаяся — и вот уже лицо кажется совсем другим… А на самом деле оно все то же…»

— Ну что, Здоровяк приехал? — спросил Бьорн.

— Он еще в пути, — ответил Йохансен.

— В пути? Откуда ж он едет?

— Он вчера вечером повез немецких туристов во Фредрикстад.

— Ты проверил?

— Само собой. Поэтому его и не было сегодня утром. Триста километров туда-обратно, да ночью, да по снегу…

— Я закончил с француженками, немками и нашими. Для допроса остальных мне нужен переводчик.

— Имира вы тоже будете допрашивать?

Оба полицейских повернулись к подошедшей Анжеле.

— Прежде всего он мне нужен как переводчик, чтобы допросить остальных девушек.

— Не забудь про капитана французской команды…

Йохансен, очевидно, произнес эти слова без всякой задней мысли, но для Анжелы они прозвучали как издевка. От Бьорна не укрылось, что его помощник и Анжела переглянулись, и во взгляде одного и другой он заметил вызов.

— Если хочешь, шеф, я сам этим займусь…

Йохансен нервно потер руки, но, заметив неодобрительное выражение лица начальника, сунул их в карманы, — этот жест абсолютно не вязался с его обычной почтительной манерой. Бьорн еще раз взглянул в окно — грузовики в это время объезжали здание — и спросил помощника:

— Кто-нибудь сейчас есть внизу? Надо забрать тела…

— Да, приехал судмедэксперт. Он сказал, что не сможет осмотреть все тела сразу и что ему нужна помощь кого-то из коллег. Воистину, для такого зрелища нужны стальные нервы…

Бьорн поочередно посмотрел на Йохансена и Анжелу. Сам он всячески оттягивал посещение подвала. Все в нем протестовало против новой встречи со смертью. Как уберечь всех этих детей? Как взглянуть на еще одного мертвого ребенка?..

— Присядем на минутку.

Оба его собеседника с готовностью сели; холл в это время постепенно заполнялся людьми в военной форме.

— Итак, вот что нам известно, — официальным тоном начал Бьорн.

Анжела держала фотоаппарат на коленях, одновременно прижимая его снизу к столешнице небольшого круглого столика. Слушая Бьорна, она смотрела на него и видела, как изменилось его лицо. Он уже не был похож на того грозного полицейского, который допрашивал ее за чашкой — точнее, картонным стаканчиком — кофе. Щетина на его щеках и подбородке сейчас была гораздо заметнее, под глазами появились темные круги, взгляд был тревожным. Из-за чего комиссар встревожен? Из-за кого?

— Убийца, — продолжал Бьорн, — каким-то образом выманил девушек из комнат среди ночи, расправился с ними способом, который выдает некую склонность к театральщине, если можно так выразиться, и унес с собой их костюмы. Возможно, мы имеем дело с группой убийц.

Голос Бьорна звучал глухо, как из пещеры. Он откашлялся и посмотрел на собеседников, ожидая их реакции.

— Убить вот так, ради костюмов с блестками… Это полный псих. Сами жертвы не представляли для него никакого интереса. Главными трофеями были костюмы.